Конференция по СПИДу принесла работу в Таджикистане

Автор: Наргиз Хамрабаева, Таджикистан

50-летняя Зебо из южной Хатлонской области Таджикистана – бывшая трудовая мигрантка. Она отважилась и заявила на 22-ой Международной конференции по СПИДу AIDS 2018 в Амстердаме о том, о чём долгое время молчала и держала в себе – о своём ВИЧ-положительном статусе. Зебо еще раз обратила внимание международного сообщества на то, что трудовые мигранты – одна из наиболее уязвимых групп перед ВИЧ.

Наше интервью с ней состоялось в Амстердаме, сразу же после её выступления на одной из сессий, посвящённых вопросам ВИЧ в аспекте трудовой миграции.

— Зебо, как вы решили уехать на заработки в Россию? Обычно, это считается уделом мужчин.

— В 2004 году после развода с мужем я осталась с тремя малолетними детьми на руках – старшим было 9 и 6 лет, младшей дочери 3 месяца. Я работала медсестрой в районном роддоме, дети росли, вместе с ними росли и траты, моего заработка уже не хватало на то, чтобы прокормить детей. Бывший муж обзавёлся новой семьёй и ничем не помогал. Многие мои земляки находились на заработках, поддерживали свои семьи. Я тоже решилась. Так мы с детьми оказались в Санкт-Петербурге.

— Не сложно ли женщине быть трудовым мигрантом?

— Очень сложно. Я же поехала от безысходности в никуда. Первые дни ночевала с детьми на вокзале, на улице. Случайные люди помогали – кто едой, кто деньгами. Как-то нас увидела наша землячка, работающая в Питере, сжалилась и разместила меня с детьми у себя. Я начала печь и продавать пирожки, появились свои деньги. Со временем заказов стало больше: я пекла, а старшая дочка продавала выпечку на Садовом рынке. Благо, от покупателей отбоя не было. Но приходилось работать, не покладая рук.

Я попробовала устроить свою жизнь в очередной раз, так как самой тяжело было справиться со всем навалившимся на меня грузом. Познакомилась с молодым человеком, поначалу всё было хорошо. Потом стала замечать за ним странные вещи, странное поведение. Оказалось, что он употреблял наркотики, кололся. Я просила его остановиться, но мои просьбы не помогали. Тогда я решила порвать с ним. Потом узнала, что однажды ему стало плохо и родственники увезли его на родину. С тех пор я ничего не слышала о нём, но мой диагноз ВИЧ напоминает мне о муже всегда.

— Когда вы впервые узнали о своем ВИЧ-положительном статусе?

— Через год после того, как я рассталась со своим партнером, в 2015 году. Неожиданно мне стало плохо, поднялась температура. Родные вызвали скорую, в больнице взяли анализы, выявили ВИЧ. Через месяц мне стало лучше, вернулась домой, но через полгода повторилось всё то же самое. Я буквально таяла на глазах, весила 34 килограмма. Врачи советовали вернуться на родину и лечиться. Деньги на билеты на самолёт для меня и детей собирали чуть ли не все земляки, работавшие в Санкт-Петербурге. Они знали, что я тяжело болею, но не знали точный диагноз. Вернулась домой, домашние уже всё знали. Встретили совсем нерадостно. Родные отвернулись от меня и попросили покинуть дом. Мама говорила, что, мол, я всех заражу, советовала не есть со мной из одной тарелки, не подавать мне руки. Помню, как она кричала: «Вон из дома, заразная!» Больно было всё это слышать, тем более от родной матери. Но мир не без добрых людей и меня приютила соседка, которая живёт через дорогу от родительского дома. Она выделила мне маленькую комнатку в небольшой постройке. Так и живу здесь до сих пор.

— Опять пришлось начинать всё с нуля?

— Да, опять. От своей знакомой узнала про офис СФВЗ-Таджикистан в Бохтаре. Пошла туда, там хорошо приняли, помогли с едой и лечением. Они же провели для уязвимых групп бизнес-тренинг, я получила кредит от микрокредитной организации. Купила всё необходимое, чтобы начать мелкую торговлю около дома. Иногда, когда нужно поехать в город, меня заменяет дочка. Дети во всём моя опора и поддержка. Сын тоже помогает продавцом на рынке, приносит домой 15 сомони в день (меньше двух долларов – прим.ред.). После моего выступления на конференции в Амстердаме глава СФВЗ-Таджикистан Икром Ибрагимов предложил мне работу консультантом в бохтарском офисе. Буду теперь получать зарплату. Огромное спасибо ему и всем членам его замечательной команде. С такой поддержкой моя жизнь постепенно налаживается.

Да, и о Амстердаме. Что вам дало участие на конференции по СПИДу AIDS 2018?

— Это была моя первая поездка в дальнее зарубежье. Я впервые участвовала на такой конференции. Слушала многих спикеров, была воодушевлена их рассказами. Они открыто говорили о том, что живут с ВИЧ по 20-25 лет, при этом следят за здоровьем и ведут вполне себе активный, насыщенный образ жизни. Это придало мне сил и уверенности. Я была поражена тем, что во многих странах людей с ВИЧ не преследуют, не избегают и не сторонятся. За несколько дней конференции я получила столько искренних объятий и рукопожатий, сколько я не получала с момента инфицирования. Почему же в нашей стране столько стигмы к ВИЧ-положительным, почему люди до сих пор живут стереотипами и боятся таких, как я? На одной из сессий на конференции в Амстердаме я услышала слоган «Преследуй вирус, а не людей». Как это точно сказано!

Каждый шестой ВИЧ-инфицированый Таджикистана в этом году – мигрант

Автор: Наргис Хамрабаева, Таджикистан

В июне этого года Россия объявила пожизненными персонами нон грата около 5 тыс граждан Таджикистана, у которых во время пребывания на территории РФ были выявлены такие инфекционные заболевания, как ВИЧ, туберкулез и гепатит. Чем может обернуться для Таджикистана принудительная высылка заболевших соотечественников?

Трудовые мигранты после возвращения из России, как правило, не зная о своем статусе, могут неосознанно поставить под риск здоровье членов своих семей, распространяя и передавая инфекционные заболевания, в том числе и ВИЧ, считает руководитель таджикистанской сети женщин, живущих с ВИЧ Тахмина Хайдарова.

«Последствия передачи и распространения инфекционных заболеваний, в том числе ВИЧ, зависят только от воли государства. Если государство в рамках Национальной стратегии по противодействию эпидемии ВИЧ/СПИД на 2017-2020 годы будет полностью реализовывать свои обязательства, то избежать тяжелых последствий можно. Если государство не сможет на должном уровне вести информационную работу среди населения об инфекционных заболеваниях и способах их передачи, не проведет реформу в сфере законодательства, то независимо от того, будут депортированы мигранты с инфекционным заболеванием или нет, рост передачи и распространения останется высоким», — считает собеседница.

Тахмина Хайдарова

Главной проблемой, по ее мнению, является низкая осведомленность об инфекционных заболеваниях, в том числе ВИЧ, до выезда из страны, во время пребывания в стране приема мигрантов и при их возвращении на родину. «Трудовые мигранты мало информированы, менее подготовлены, не знают свой статус до выезда из страны, не соблюдают меры безопасности во время пребывания в трудовой миграции и, заражаясь инфекционными заболеваниями, возвращаются на родину, как правило, не проходят медицинского обследования и неосознанно передают инфекционные заболевания половым партнерам», — говорит Тахмина Хайдарова.

Вторая проблема, по ее словам, страх стигмы и дискриминации в обществе, из-за чего возвратившиеся трудовые мигранты не проходят обследования, до того момента, пока состояние их здоровья резко не ухудшится.

По данным Минздрава Таджикистана, в стране в первом квартале 2017 года выявлено 348 ВИЧ-инфицированных, причем каждый шестой – это мигрант, уехавший в поисках работы за пределы страны. Общее количество людей, живущих в положительным ВИЧ-статусом в Таджикистане, насчитывается около 9 тыс.

Напомним, что Восточная Европа и Центральная Азия будут находиться в центре внимания 22-й международной конференции по ВИЧ/СПИД AIDS 2018, которая будет проходить в июле 2018 года в Амстердаме.