Библиотека (статистика, документы, ссылки): Профилактика ВИЧ/СПИДа среди потребителей инъекционных наркотиков >> Снижение вреда: теория и практика >> Глава 4. Результаты исследования: начало и эффекты употребления наркотиков

Наркотик, установка и окружение

Норман Зинберг

Опубликовано при финансовой поддержке Департамента Международного Развития Объединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии (The Department for International Development (DFID))

Глава 4. Результаты исследования: начало и эффекты употребления наркотиков

Краткое содержание: Когда размышляешь над проблемой употребления запрещенных наркотиков, возникает множество вопросов. В этой главе мы рассматриваем их с качественной точки зрения. Состоит глава главным образом из фрагментов интервью с потребителями марихуаны, психоделиков и опиатов. Вот основные темы, по которым потребителям задавались вопросы: начало употребления наркотиков; эффекты их употребления; социальные санкции и ритуалы, помогающие контролировать их употребление. В данной главе исследуются первые две из этих тем.

Когда размышляешь над проблемой употребления запрещенных наркотиков, возникает множество вопросов. Как люди начинают употреблять марихуану, психоделики или опиаты? Как им удается доставать наркотики, каким образом они их принимают, чем за них платят? Каковы основные эффекты наркотиков? Какое воздействие они оказывают на психику, на взаимоотношения, на способность работать и жить в обществе? И, кроме всего прочего, как потребителю удается (если удается) принимать наркотики умеренно, поддерживать контроль над их употреблением?
В предыдущей главе эти вопросы рассматривались с количественной точки зрения. В этой и следующей главах описаны результаты качественного подхода к этим вопросам; потребители сами будут говорить за себя. Эти главы состоят главным образом из фрагментов бесед с потребителями, в которых интервьюер (И) задавал респондентам (Р) различные вопросы, касающиеся употребления запрещенных наркотиков. Некоторые из ответов подверглись незначительной редакции, без которой понять смысл высказываний респондентов было бы сложно. Все имена собственные были изменены.
Вот основные темы, по которым потребителям задавались вопросы: (1) начало употребления наркотиков (в случае психоделиков, история их употребления в первые годы после открытия LSD); (2) эффекты употребления наркотиков; (3) социальные санкции и ритуалы, помогающие контролировать употребление наркотиков. Приведенные ниже фрагменты, за исключением нескольких случаев, для которых источники указаны отдельно, были взяты из бесед с "контролирующими" потребителями. В этой главе исследуются первые две из указанных выше трех тем. В главе 5 представлены результаты обсуждения социальных ритуалов и санкций.

Марихуана

Приведенные фрагменты являются наиболее характерными ответами наших участников-потребителей марихуаны на вопросы о том, как они начали принимать наркотик, как это повлияло на их жизнь в целом и на их работу и личные взаимоотношения в частности.

НАЧАЛО УПОТРЕБЛЕНИЯ. Одним из многочисленных подтверждений репрезентативного характера нашей аналитической выборки могут послужить ответы участников нашего исследования на вопрос о начальной стадии употребления марихуаны. Через двадцать пять лет после выхода в свет книги "Becoming a Marihuana User" ("Как становятся потребителями марихуаны", 1953) Ховарда С. Беккера (Howard S. Becker) потребители доказали точность наблюдений автора, одновременно оправдав и наши ожидания. Несмотря на то что со времени написания книги уровень употребления марихуаны резко вырос (до 57 миллионов), начинающие потребители по-прежнему испытывали серьезные опасения, когда впервые попробовали наркотик. Они остро реагировали на страх общества перед тем, к чему может привести употребление наркотиков (в частности, перед развитием наркозависимости или психическими расстройствами), а также были озабочены незаконным статусом наркотиков. Все это показано в следующем фрагменте интервью:

И: Как вы относились к марихуане до того, как впервые ее попробовали?
Р: С опасением.
И: Расскажите подробнее.
Р: Да я толком не знал, что это такое. Просто слышал то, что кругом говорят о марихуане. Слыхал, что курить — очень плохо, что курят в основном люди, у которых какие-то семейные проблемы. Но мне не хотелось, чтобы все думали, что я боюсь, чтобы говорили, что я маменькин сынок. Да я таким и не был. Но первое время я действительно побаивался.
И: И когда ваши опасения наконец рассеялись?
Р: Да, наверное, только после того, как я сам покурил.

Начинающий потребитель ищет человека, который смог бы показать ему, что следует делать и как делать это правильно (и безопасно). Как правило, новички переоценивают опыт своих товарищей. Мы убедились в том, что, как утверждал Беккер, большинство начинающих потребителей в первый раз не ощущают "кайфа", что часто вызывает у них растерянность.

Р: Как я впервые попробовал? Я тогда заканчивал школу. Косяк мне дал один друг, хотя нет — мой брат. Он не хотел меня угощать, но я его вынудил.
И: Как вам это удалось?
Р: Ну, в общем, я знал, что он курит, и мне тоже хотелось попробовать, но я не знал, где достать травы. Я тогда вообще ничего об этом не знал. Он мне давать траву не хотел — боялся, что потом как-нибудь всплывет, что это он меня первым угостил. Но в конце концов ему пришлось со мной поделиться. Я сказал ему, что иначе пойду искать в другом месте, и он дал мне один косяк. Я его выкурил с другом, не особо близким. По-моему, мы даже ничего не почувствовали. Да, точно. Но мне не хотелось выглядеть дураком, поэтому перед другом я прикидывался, что знаю, что делаю.

Первый опыт обычно не доставляет потребителю удовольствия.

И: Вам понравилось?
Р: Нет, не понравилось. То есть не знаю, был у меня приход* или нет, но мне совершенно не понравилось.

Особенно тяжело приходится некурящим.

И: Сколько раз вы употребляли марихуану, прежде чем впервые ощутили "кайф"?
Р: Наверное, раз десять-двенадцать. Мне казалось, что вся беда в том, что я не умею курить. Я уже говорил, что никогда не пробовал сигарет, так что курение было для меня чем-то совершенно непонятным. Поэтому и прихода у меня не было.

Терпение другого некурящего потребителя было в конце концов вознаграждено:

И: Вы сказали, что курили шесть-семь раз, прежде чем испытали "кайф"?
Р: Да нет, гораздо больше, раз пятьдесят.
И: Как вы это выдержали, вы же вообще-то не курите?
Р: Не знаю, выдержал. Даже не знаю, что меня заставило.
И: Но в первый раз вы испытали "кайф", когда курили гашиш?
Р: Да, я и прежде курил гаш, но в этот раз меня вдруг торкнуло.

У нас сложилось впечатление, что этот потребитель, хотя ему и хотелось ощутить "кайф", испытывал серьезное бессознательное беспокойство по отношению к самому процессу употребления, и столь настойчивое желание побороть свои страхи являлось характерной чертой его личности и его поведения. Другие иначе работали над своими страхами, в соответствии со своими личными качествами и поведением в ситуациях, не связанных с наркотиками. Один весьма осмотрительный и методичный молодой человек изложил это следующим образом:

Р: В моей общаге была пара студентов, которые принимали наркотики, иногда они и меня угощали, и первые несколько раз у меня не было прихода.
И: Вы когда-нибудь отказывались от таких предложений?
Р: Прямо — нет. Несколько раз они угощали кого-то при мне, но я не проявлял активности, не прилагал никаких усилий, чтобы мне тоже досталось. А потом, наконец, тоже попросил. Тут все дело в любопытстве.

Одна молодая женщина, которая в своей повседневной жизни предпочитала держаться золотой середины: не слишком ограничивать себя, но и не давать себе чрезмерной свободы — так ответила на вопрос: "Можете ли вы припомнить, при каких обстоятельствах вы впервые попробовали марихуану?":

Р: Прекрасно помню. Я была с друзьями, и пришел один человек — приятель тех, с кем я общалась. Я его не знала. Все курили — я и раньше знала, что они курят, но относилась к этому весьма скептически. Я тогда была очень консервативна и не знала, что такое на самом деле наркотики. Я считала, что это очень опасно. Меня курить никто не уговаривал, я просто сидела и наблюдала за ними. Я увидела, что никто не сходит с ума, что они просто разговаривают и приятно проводят время. Тогда я сказала: "Ладно, я тоже покурю" и получила от этого кайф. Мне понравилось, поэтому я стала курить дальше.

Широкая популярность марихуаны может служить сдерживающим началом для людей независимых, которые автоматически сопротивляются всему, что может сделать их чьим-либо пассивным последователем. Это относилось к большему числу наших участников, чем мы предполагали, — в первую очередь, к тем, чье нежелание пробовать наркотики основывалось на каких-либо социальных факторах.
Р: Я познакомился с наркотиками, с марихуаной, благодаря моему брату. До этого, когда я учился в школе, я плохо относился к наркотикам. Некоторые из моих друзей курили травку. Они говорили: "Ну же, давай, попробуй". Они были что-то вроде хиппи. [Смеется.] Я употребляю это слово не в уничижительном смысле. Просто они-то были псевдо-хиппи. Это было в 1969 г., когда пацифистское движение было очень активным. Они собирались вокруг фиолетовой лампы, со всякими там стекляшками, плакатами на стенах, они въезжали в "наркокультуру", поэтому я и относился к ним отрицательно — мне это все казалось очень искусственным. Думаю, здесь важную роль играло и мое католическое воспитание. Не знаю, правда это или нет, но думаю, что это на меня серьезно повлияло, поэтому я и не хотел влезать во все это. Потом все-таки попробовал, но это произошло совершенно в другой ситуации. Я получил массу удовольствия. Я попробовал вместе со своей девушкой в гораздо более нормальной ситуации.

Некоторые участники сообщали о том, что, когда они впервые почувствовали наркотическое опьянение, они ощущали легкое беспокойство, однако это быстро проходило. Единственный потребитель, который рассказал нам о серьезных неприятностях, связанных с первым опытом употребления марихуаны, преподал свою историю в форме шутки:

И: Сколько вам было лет? Как это произошло?
Р: Когда я учился в старших классах, я пару раз курил травку, но ярких воспоминаний об этом у меня не осталось. Приходов у меня не было. Позже я работал в агентстве по продаже автомобилей в Бостоне, и парень, который работал вместе со мной, сказал мне во время обеденного перерыва: "Не хочешь сходить на крышу выкурить пару косячков?" Я ответил: "Само собой". Дня через три мы это повторили, и меня так накрыло, что я в тот же день потерял работу. Мне нужно было перевезти машину с крыши вниз, там был специальный наклонный съезд. Ну а я просто не мог контролировать, что делаю. Пока я добрался до ожидавшего свою машину покупателя, я умудрился два раза врезаться в шесты, прикончил пассажирское сиденье — оно просто вылетело. Ну а колпаки с колес послетали еще до этого. [Смеется.] Я вышел из машины и сказал: "Предъявите чек" — вот так все и было. Это был первый раз, нет, второй — первый был за пару дней до этого. Ничего для второго раза, да?

Интервьюер ясно видел, что потребитель, слова которого приведены выше, прекрасно осознает опасность потери контроля, которая возникает при употреблении наркотиков. Его рассказ явился дополнительным доказательством того факта, что начинающие потребители испытывают наиболее серьезные проблемы с контролем над своими способностями, в данном случае — над способностью водить машину. С подобными сложностями могут сталкиваться и опытные потребители, однако их проблемы имеют несколько другой характер. В каком-то смысле они имеют определенное сходство с проблемами алкоголиков: не столько нехватка опыта, сколько недооценка риска и переоценка собственных способностей.
В большинстве случаев родителям очень сложно присоединиться к детям в употреблении марихуаны (см. главу 1). Совместное участие в незаконной деятельности уже само по себе создает проблему, но первостепенное значение здесь имеет смещение привычных отношений между опытным учителем-родителем и неопытным ребенком-учеником, особенно если учесть, что наркотическое опьянение часто вызывает потерю контроля и даже беспомощность. Вот прекрасное описание этой сложной ситуации:

Одни раз моя мать курила марихуану. У нас с братом было три косяка, и мы знали, что она тоже хотела попробовать. И я сказал: "Мама, у меня сейчас есть немного, хочешь попробовать?". Она сказала: "Попробовать чего?", а я: "Травы". Она попробовала, потому что отца дома не было. Он пришел примерно через два с половиной часа. Минут пятнадцать-двадцать у нас ушло на раскуривание, и потом она сказала, что на нее не подействовало. Но потом она ушла к себе в комнату, а я открыл дверь и заглянул к ней, чтобы посмотреть, что она делает. Она читала книгу, держа ее вверх ногами, — то есть не читала, просто притворялась, что чем-то занята. Ей хотелось остаться одной, чтобы почувствовать, что же это такое — марихуана. Я закрыл дверь, потому что она попросила меня уйти, а потом она включила телевизор. Я услышал звук включенного телевизора и вернулся. Мне было очень интересно, как она реагирует. Она смотрела телевизор минут десять, картинка была расплывчатой, практически ничего не было видно — так что ни телевизор, ни чтение ее на самом деле не интересовали. Ей просто хотелось посмеяться, побыть одной, поэтому я оставил ее. Потом мы с братом слышали, как она смеялась над чем-то в гостиной. Думаю, ей было хорошо. Но она никогда больше с нами не курила. Мне кажется, что вообще-то она потом еще курила. По крайней мере я точно знаю, что ее подруги курили. Они постарше, но как-то спрашивали, нет ли у меня лишнего косяка.

ОСНОВНЫЕ ЭФФЕКТЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ МАРИХУАНЫ. Подавляющее большинство наших участников положительно отзывались об эффектах марихуаны. Некоторые были настроены крайне экзальтированно:

И: Вам понравилась марихуана, когда вы попробовали ее впервые?
Р: Я просто влюбился в нее! Просто влюбился!
И: Когда вы принимали ее в следующий раз?
Р: На следующий же уик-энд. Я просто влюбился. С тех пор я курю ее постоянно.
Все, кроме двоих участников (о которых мы еще поговорим далее), утверждали, что им всегда удавалось контролировать употребление марихуаны. Например:

Р: Ну, нельзя сказать, что я испытываю какую-то потребность в кайфе, что курю каждый день, потому что мне это необходимо. Я курю тогда, когда мне этого хочется. Все под контролем. Никогда никакой потребности или тяги, которую необходимо было бы удовлетворить. Да, я пробовал "спид", пробовал кислоту, но никогда ими слишком не увлекался, потому что они слишком истощают — не люблю то, что может связать меня или сбить с ног.

Независимо от индивидуальной частоты употребления, большинство наших участников связывали наркотики с какими-либо специальными видами деятельности. Они утверждали, что измененное под воздействием наркотиков восприятие позволяло усилить удовольствие от тех или иных занятий.

И: Есть ли какие-либо виды деятельности, которыми вам легче заниматься под воздействием марихуаны?
Р: Жить своей жизнью. [Смеется.] Думаю, что большую часть занятий, от которых я получаю удовольствие, я могу делать с равным успехом под кайфом или в нормальном состоянии. То есть заниматься спортом — мы с друзьями иногда собираемся, чтобы погонять в футбол, — под марихуаной не хуже, а то и лучше. Играть в шахматы точно приятнее под кайфом. По правде говоря, это одна из причин, почему я увлекся шахматами. Есть игры, играя в которые я не стал бы играть накурившись: это либо игры совсем детские, либо игры с очень строгими правилами. Иногда я бы не отказался сыграть в карты под кайфом — карты я люблю, но это очень интеллектуальное, рассудочное развлечение. А вот шахматы, если знаешь правила и пару комбинаций, шахматы — игра интуитивная. А это и есть самое главное. От марихуаны у тебя открывается третий глаз, обостряется интуиция — вот почему я люблю играть в шахматы под кайфом. Так что в целом, думаю, лучше всего заниматься тем, для чего необходима интуиция.

Пожалуй, чаще всего наши участники говорили об усилении удовольствия от еды как об одном из эффектов марихуаны.

И: Что вам особенно нравится в марихуане, в "кайфе"?
Р: Понимаете, от всего получаешь удовольствие. От еды особенно — все время пробивает на жрачку. Ну, не знаю. Трава помогает убить время.

Многие планируют употребление таким образом, чтобы оно было связано с едой:

И: Вы когда-нибудь курите марихуану перед обедом?
Р: Да, периодически. Если я собираюсь в ресторан, чтобы хорошенько поесть и не потратить деньги впустую, то перед выходом обязательно выкурю пару косяков. Так я знаю, что потрачу деньги с толком.

Многие также сообщали, что изменение восприятия усиливает удовольствие от секса.

И: Мне кажется, что секс приятней под кайфом.
Р: В чем это выражается? В чем отличия?
И: В том, что с травой я способен на большее. Я могу, ну... когда я в нормальном состоянии, происходит слишком много всего... ну, в моей голове. Если я хочу поцеловать девушку, а голова у меня при этом переполнена... с травой все намного проще. Я могу по-настоящему почувствовать поцелуй, энергию во рту — вот что я чувствую. Как смесь энергий... это ощущается скорее телом, чем мозгами. В обычном состоянии я думаю: "Правильно ли я делаю? Понравится ли ей? Понравится ли мне?" А так все происходит естественно, ты весь погружаешься в свои ощущения, а не во что-то другое, не копаешься в своих мыслях. Можно даже почувствовать, что чувствует она, я имею в виду тело твоего партнера. Собственным телом ощущаешь, когда она близка к оргазму, и сам начинаешь чувствовать себя так же. Происходит что-то вроде слияния чувств, ощущений, и каждое касание, каждое движение усиливается в сотни раз. Даже прикосновение к руке или к пальцам ноги становится интенсивным переживанием. Единственная проблема состоит в том, что после столь сильных ощущений мне хочется сразу заснуть. Но и это приятно. Как будто теряешь чувство времени. Кроме настоящего момента ничего не существует.

О подобных переживаниях рассказывали в той или иной форме многие участники, однако, по мнению интервьюеров, приведенный фрагмент наиболее точно отражает общий настрой. Однако некоторые сообщения о приятных ощущениях, появляющихся в результате употребления марихуаны, являлись показателями определенных сложностей.
Например: "Думаю, что трава для меня имеет значение в трех отношениях. Во-первых, я курю, чтобы почувствовать себя "большим мальчиком". Еще, чтобы спрятаться; если у меня проблема; я стараюсь таким образом от нее отделаться. И, в-третьих, чтобы получить удовольствие. Поехать прокатиться, вдоволь посмеяться и все такое". В целом молодой человек, сказавший эти слова, демонстрировал подчеркнутую самоуверенность, происходящую из занятой им оборонительной позиции и боязни оказаться незащищенным. Похоже, что марихуана обостряла эти качества, хотя ее употребление и было вполне контролируемым.
Другой пример употребления наркотиков ради удовольствия выглядит еще более настораживающим:

Р: Под кайфом легче ходить в школу. Легче как-то заполнить время уроков. Меньше обращаешь внимания на классную работу и подобную чушь. Просто сидишь на уроке и, если захочется, можешь покинуть свое тело. Обычно урок математики у меня в два часа — это последний урок, — и на нем я просто сплю. Раньше такого со мной не бывало, я никогда не спал днем, в публичном месте, в школе. А сейчас я прихожу на урок, засыпаю, а когда слышу звонок, просыпаюсь и через мгновение я совершенно бодр. Это как медитация. Впадаешь в полубред, спишь весь урок напролет, но по звонку мгновенно просыпаешься, то есть просыпаешься окончательно, становишься бодрее, чем когда входил в класс. А пока спишь, можно даже сны видеть, рисовать в воображении какие-то картинки. И при этом я еще способен слушать учителя. Если я хочу настроиться на учителя, когда я под кайфом, то, даже если очень шумно, я лучше воспринимаю то, что он говорит.

Подобные случаи казались настораживающими не только исследовательской команде, но также и другим участникам исследования. Один потребитель выразил свое беспокойство следующим образом:

Р: По-моему опасно, когда люди слишком увлекаются наркотиками, особенно, если это люди молодые, старшеклассники например. Когда я разговариваю со своим братом и его друзьями, они рассказывают мне просто невероятные вещи о том, как в их школе употребляют наркотики. Когда я учился в старших классах, я относился к учебе довольно серьезно — а, по их словам, большинство ребят в их школе под кайфом уже с самого утра. Это напоминает мне алкоголизм. Понимаете, невозможно ходить в школу укуренным, и учиться так же, как в нормальном состоянии. Для них это просто способ избежать неприятностей в школе. Но на самом деле, я уверен, это своего рода бегство от реальности. Что касается тяжелых наркотиков, для старшеклассников они представляют собой слишком большое искушение, им хочется с головой погрузиться в эти новые ощущения. Они придают наркотикам большее значение, чем следовало бы. Можно прочитать огромное количество статей, в которых пропагандируются наркотики, и все, что там написано, это правда, если не касаться физических аспектов проблемы: ребята в школах пробуют наркотиками, им нравится, и они по-настоящему этим увлекаются. И совершенно неожиданно они знакомятся с разными людьми, с которыми бы им не следовало связываться. Думаю, то же самое касается и травки. Неожиданно у них в руках оказывается ответ на многие вопросы, они влезают в это с головой и могут потерять многое.

Лишь немногие их наших участников (41 %) сообщали о серьезных сложностях, связанных с употреблением марихуаны, и большинство из них считали, что все проблемы связаны не с химическими свойствами наркотика, а с его незаконным статусом.

И: Испытываете ли вы какие-либо сложности, связанные с употреблением марихуаны? Может быть, неприятные ощущения?
Р: Только в тех случаях, когда я оказываюсь под кайфом в общественном месте или когда укуриваюсь на улице, например. Если я один дома или в гостях у друзей, то все в порядке, но за пределами помещения я начинаю очень, очень сильно нервничать, даже если я не один. Мои друзья, похоже, не придают этому большого значения, а мне — стоит увидеть полицейскую машину или заметить, что кто-то смотрит на меня с любопытством, — кажется, что все вокруг знают, что я укурился, что у меня с собой наркотики, и я впадаю в настоящую паранойю. Когда я пьяный, со мной ничего подобного не происходит. Я могу ходить по улицам шатаясь, нести всякую чушь вслух, и меня это нисколько не беспокоит, я даже удовольствие от этого получаю. Но когда я представлю, что кто-то может заподозрить меня в хранении травы, я начинаю бояться, что против меня могут что-нибудь предпринять, полицейский, например.

Сюда же относится страх перед арестом.

Р: Ну, например, мы поедем куда-нибудь в моей машине. Я выйду по своим делам, а он заметит, что по всей машине валяются окурки от косяков. Или мне приходит в голову, что кто-нибудь откроет бардачок, а у меня там лежит корабль* конопли или что-то в этом роде.

Вдобавок многие из самых юных участников боялись, что родители узнают об их пристрастии к наркотикам.

Р: Однажды я зашел домой — я тогда проворачивал одну сделку — и положил пару кораблей на шкаф в своей комнате, потому что собирался еще сходить в магазин что-то купить Я не ожидал, что он [отец] вернется, поэтому оставил дверь в комнату открытой, а тут прихожу... "Что это такое?" — спрашивает он. А я говорю: "Это не мое" — они ведь и были не мои, потому что я уже договорился о продаже. [Cмеется.] А он говорит: "Тогда почему это лежит в твоей комнате?", а я отвечаю: "Просто кое-кто попросил меня подержать у себя". — "Подержать?" — "Ага, он придет минут через двадцать, заберет". И как раз через двадцать минут они пришли и забрали... Так что в тот раз я выкрутился. А потом он спрашивает: "Ты употребляешь траву?" Я сказал: "Нет". Я много и не курил... Да и в любом случае не вижу тут ничего такого... а потом мы еще несколько раз об этом говорили — он рассказал мне, что сам когда-то курил. Не знаю, правда это или нет, но, по его словам, он в молодости покуривал. Он тогда жил в Техасе, и, думаю, там были места, где росла травка! Так что он тоже ничего ужасного в этом не видел. Думаю, что он так дергался только потому, что травка запрещена и все это могло кончиться для меня тюрьмой. Но я знаю, что он считает эти законы идиотскими.

4 участника (18 %) рассказывали о самом негативном эффекте марихуаны, который заключается в повышенном негативном возбуждении, которое сами они называли "паранойей".

И: Испытывали ли вы когда-нибудь на себе неприятные эффекты марихуаны?
Р: Да, у меня развивалась настоящая паранойя. Это происходило, когда я катался на мотоцикле укуренный.
И: Это заставило вас бросить марихуану?
Р: Нет, я просто понял, что все дело во мне самом (как и когда у меня был плохой приход от экстази). Я понял, что все исходит от меня, а не от наркотика.

Двоих подобный опыт побудил отказаться от употребления марихуаны. Еще два участника решили, что им хочется и дальше принимать наркотики, поэтому они старались рассчитать, при каких обстоятельствах они могут себе это позволить, не подвергаясь риску неблагоприятных реакций.

Р: Не знаю, физиологическое это или больше надуманное, но, если я выкурю много, я не получаю от травы удовольствия. Я начинаю нервничать, а нервничать я не люблю. Признаться в этом другим людям мне было очень сложно. Но однажды мы собрались все вместе, и я им все выложил — мы тогда укурились, и я чувствовал себя очень, очень скованным. Я посидел с ними и понял, что уже дошел до точки, когда... ну, не знаю... В общем мне было очень нелегко поделиться с ними, потому что раньше мне не приходилось говорить им, что у меня что-то вроде паранойи... По-моему, контролировать употребление галлюциногенов гораздо проще. С травой я почти всегда уверен, что буду нервничать. Если бы я мог всегда получать от нее удовольствие, я бы принимал ее гораздо чаще — всегда, когда захочется. Потому что я вижу, что для многих людей она является важной частью жизни, но при этом не довлеет над ними. Я знаю людей, которые работают врачами, они постоянно курят, но при этом им удается делать важные вещи и получать от этого удовольствие. Мне жалко, что я так не могу, но мне приходится с этим мириться. Но я, если бы это от меня зависело, я бы курил побольше. Если получается наслаждаться травой, можно здорово развлечься. Иногда я по-настоящему въезжаю в траву.

В каком-то смысле потребители используют подобные реакции на наркотик как дополнительный механизм, не самый ненадежный и даже довольно опасный, усиления контроля над его употреблением.

ВЛИЯНИЕ УПОТРЕБЛЕНИЯ МАРИХУАНЫ НА РАБОТУ И ВЗАИМООТНОШЕНИЯ. Судя по сообщениям большинства наших участников (не считая того молодого человека, который из-за марихуаны потерял работу в гараже, а также некоторых школьников, на чье обучение марихуана оказывала серьезное влияние), употребление никак не влияло на их способность выполнять свою работу. Также они утверждали, что их пристрастие к марихуане никак не сказывается на их взаимоотношениях с другими людьми. (Совершенно обратное рассказывали нам во время интервью потребители опиатов). Чаще всего они сообщали, что употребление марихуаны помогает установить дружеские отношения, усилить чувство близости и солидарности.

Р: Мы вместе работали в центре консультирования по вопросам, связанным с наркотиками. Наша работа, само собой, не предусматривала, что мы сами будем употреблять наркотики, но, конечно же, мы их употребляли. Легкие наркотики. Мы все были очень разными людьми, и, думаю, наша совместная работа вызывала бы массу трений, если бы периодически мы не делали этого — не выбирались покурить все вместе. Бывало, мы занимались этим после работы в консультационном офисе. Знаете, травка как бы разрушает вашу защитную оболочку, и благодаря этому удается проникнуть сквозь чужую защиту. Как бы начинаешь видеть основу сущности других людей. И если, например, Джим слишком надолго занимает горячую линию или Элис хватает трубку, не давая другим поговорить, это не вызывает у тебя раздражения, потому что ты помнишь, как вы вместе отдыхали и расслаблялись. И ты либо не видишь, либо не обращаешь внимания на все эти личные привычки, которые в другой ситуации могли бы тебя разозлить.

Р: К людям, с которыми куришь, испытываешь чувство подлинного доверия. Все немного не в себе, самое обычное становится смешным; когда разговариваешь, ассоциации довольно бессвязные, но, кто сам укурился, тот тебя понимает. Думаю, чтобы получить настоящий кайф, нужно испытывать к своим партнерам такое же доверие, как при LSD-шном трипе. И если ты немного беспокоишься или напрягаешься, кто-нибудь всегда развеселит тебя или скажет, что все в порядке. Я имею в виду, что под травой, что бы ты ни говорил или ни делал, ты все делаешь правильно. Я вовсе не думаю, что это относится ко всем ситуациям в жизни. В общем, для меня те, с кем я курил, это мои самые близкие друзья.

По словам потребителей, такое ощущение близости появляется благодаря свойствам наркотика, однако наша исследовательская команда считала, что оно было результатом совместного участия в незаконном и приятном предприятии, в чем-то особенном и рискованном, чуждом для ортодоксального мира.

Р: Помнится, мы часто чувствовали, что мы на голову выше тех, кто никогда не курит. Мы чувствовали, что понимаем то, чего не понимают они. В этом было что-то религиозное, мы чувствовали, что приближаемся к Богу, или источнику жизни, или называйте его как хотите, и что люди, которые никогда этого не пробовали, ничего подобного не переживали. На самом деле, может быть, это и не так. Я имею в виду... ну, вы наверняка читали про индийских йогов и всяких там, которым всегда как под кайфом. Но мы чувствовали, что мы можем этого достичь, когда нам только захочется. Стоит только покурить. Никакой борьбы, понимаете? Никакого самоотречения, никаких там мантр, просто раскури косячок!

Разумеется, употребление марихуаны часто служит для потребителей особым предметом для разговора. У потребителя появляется чувство, как будто он член своего рода клуба.

Р: Я много разговаривал с друзьями о наркотиках, может, потому, что большинство из них тоже курили. Если я оказываюсь в компании, где не принимают наркотиков, я предпочитаю помалкивать на эту тему, но большая часть моих знакомых покуривали.

С другой стороны, употребление марихуаны одобряется далеко не во всех компаниях. Многие из наших участников сообщали о том, что часто они отдаляются от своих старых "ортодоксальных" друзей, потому что боятся критики и неодобрения с их стороны.

Р: Я начал употреблять марихуану со своими новыми друзьями, потому что никто из прежних не захотел бы курить со мной.
И: А вы когда-нибудь спрашивали своих друзей, не хотят ли они попробовать?
Р: Нет, но я и так знал, что они мне ответят. Да и, кроме того, мне не очень хотелось, чтобы они знали, что я курю.
И: Почему?
Р: Потому что тогда они могли бы разочароваться во мне.
И: Вы имеете в виду, они сказали бы, что вы стали другим?
Р: Да нет, но они начали бы говорить что-то вроде: "Тебе это не нужно, ты можешь быть счастливым и без этого".

Еще одним аспектом жизни потребителей, о котором упоминали как минимум 23 % наших участников, была торговля (продажа) наркотиков. Наиболее опытные потребители время от времени занимались этим. Чаще всего это делалось не из соображений выгоды (хотя многие пытались таким образом получить несколько бесплатных доз), но ради повышения своего статуса или из солидарности с товарищами. Если кому-то удается сделать удачную покупку, то подразумевается, что он должен перепродать часть купленного своим друзьям. Таким образом, он становится наркодилером. Это положение позволяет ему завести новые знакомства и повысить свой престиж:

И: Стали бы вы продавать марихуану своим друзьям?
Р: Да. Иногда я продавал траву, и по большей части как раз своим друзьям. Это было весьма увлекательно.
И: Вы занимались этим ради выгоды, чтобы покрыть собственные расходы на наркотики, или?..
Р: Продавал потому, что получал от этого удовольствие. То есть для возбуждения, чтобы почувствовать себя настоящим мачо, ради своего "я". Я — дилер, мое имя известно всей стране. Я чувствовал такую гордость, когда одна девушка, с которой я начал встречаться, сказала мне: "Я о тебе слышала". Все дело в эгоизме.

Психоделики

В психоделиках, в отличие от марихуаны (а также и от опиатов), объединяются три важных качества: психоделики не вызывают привыкания, оказывают серьезное воздействие на организм, и толерантность к психоделикам развивается очень быстро.
Клинические данные, которыми мы располагали, подтвердили, что весьма немногие люди в течение продолжительного времени интенсивно употребляют психоделики (сейчас этот факт уже широко известен) (Becker, 1967; McCLothin & Arnold, 1971; Bunce, 1982); в нашей выборке таких потребителей практически не было. Средняя длительность наиболее частого употребления наркотиков среди наших участников составляла лишь 13,78 недели (S.D. = 14,14, колебания — от 1 до 52). Для сравнения: среди "контролирующих" потребителей марихуаны соответствующий показатель составил 86,46 недель (S.D. = 107,06, колебания — от 4,5 до 364), а среди "контролирующих" потребителей опиатов — 48,11 недель (S.D. = 56,46, колебания — от 1 до 260). Некоторые из наших участников, однако, называли временные периоды интенсивного употребления "зависимостью".

И: Теперь поговорим о вас. Вы когда-нибудь испытывали зависимость или привыкание?
Р: Да, пожалуй, я был наркозависимым. Думаю, у меня началось что-то вроде психологической зависимости. Когда я учился в старших классах, я совершал кислотные трипы по два-три раза в неделю. Мне тогда было лет шестнадцать.
И: Как долго это продолжалось?
Р: Месяца два или три.

В этом случае использование термина "зависимость" основано не на оценке физиологического или психологического привыкания, а на субъективном отношении к собственным ощущениям. Прием психоделиков оказывает на потребителя поразительно мощное воздействие — либо положительное, либо отрицательное:

Р: Мы подготовились к нашему первому совместному кислотному трипу.
И: Каким образом?
Р: Ну, во-первых, я попросила его быть моим гидом. Я прочитала, что нужно обязательно иметь гида, гуру, который поможет, если что-нибудь произойдет. Мы были влюблены друг в друга, а он уже несколько раз принимал кислоту, и, по его словам, у него никогда не было плохого трипа.
И: Что вы предприняли перед трипом?
Р: Мы поехали в его загородный дом. Перед тем как закинуться таблетками, мы поели пчелиного прополиса.
И: Прополиса?
Р: Да. Я раньше об этом не знала, но Джо сказал, что кислота выводит из организма витамин В, а прополис нас от этого защитит.
И: Понятно.
Р: Сначала мы сидели вместе, заплетали друг другу волосы. Потом взяли одеяло и прошли примерно милю по лесу, нашли солнечное место, окруженное скалами и деревьями. Да, а что касается кислоты — один приятель Джо ее пробовал и сказал, что она очень "мягкая", подходит для первого раза. Он сказал, что трип продлится несколько часов, поэтому мы закинулись поздним утром, чтобы основная часть трипа пришлась на полдень, а к вечеру мы начали отходить — в загородном доме, где никого, кроме нас, не было. И поскольку на следующий день ни мне, ни ему на работу было не нужно, мы могли не беспокоиться о том, что вставать рано утром...
И: И как же все происходило?
Р: О, это было чудесно, просто чудесно. Сначала, примерно с час, ничего не происходило, и я начала думать: "Ну вот, не действует, наверное, со мной что-то не так". Но потом я вдруг заметила, как вокруг красиво и как прекрасно выглядят лучи солнца на камнях. Как будто никогда раньше я не видела настоящего дневного света. Было похоже, как будто на камнях лежат желтые и коричневые леденцы. И всякие маленькие зверушки: насекомые, белки, птицы — повылезали из своих норок; казалось, что они нас не боятся, потому что мы такие мирные, и они знают, что мы их не обидим. Я чувствовала, что мы с природой — одно целое. Потом я всегда стремилась пережить это еще раз, но больше такого не повторялось. И мы смотрели друг другу в глаза, чувствовали, что мы настоящие друзья, мы не боялись, мы занимались любовью, там на одеяле, в лесу.

Психоделики могут вызывать не менее интенсивные негативные ощущения:
И: Расскажите про плохие трипы.
Р: Я становлюсь параноиком, настоящим параноиком — не хочу, чтобы кто-то был рядом, все меня бесят, мне кажется, что что-то происходит, чего на самом деле нет. Один раз я был на вечеринке — принял там кислоты, и у меня был плохой трип — мне казалось, что я должен драться со всеми, кто там был. Да, это был по-настоящему плохой трип.

Дело не только в том, что такое возбуждение во время плохого трипа невозможно унять, есть и другая проблема: подобный опыт вскоре становится постоянным явлением (Zinberg, Jacobson & Harding). Вдобавок очень быстро развивается толерантность к наркотику, а это способствует тому, что потребитель начинает считать себя наркозависимым.

И: У меня тогда выработалась очень высокая толерантность к психоделикам, потому что я употреблял их так часто и в таких дозах, в каких мне позволяли мои ресурсы. Сейчас мне хватило бы и полтаблетки, а тогда я принимал по пять, по шесть, а один раз принял все двадцать.

Те, у кого выработалась толерантность к наркотику, неожиданно для себя открывали, что могут в достаточной мере контролировать его воздействие, чтобы во время трипа заниматься своей обычной деятельностью. До этого, однако, никто из них, в отличие от потребителей марихуаны или опиатов, не мог даже подумать о том, чтобы работать или заниматься другими серьезными делами, находясь под действием наркотика.

УПОТРЕБЛЕНИЕ ПСИХОДЕЛИКОВ В 60-Е ГОДЫ. До 1960 г. проводились эксперименты по использованию психоделиков как еще одного психотерапевтического метода для лечения от алкоголизма и для повышения чувствительности при лечении психических расстройств. Такие эксперименты продолжались в течение многих лет, не привлекая к себе излишнего внимания — разумеется, это происходило в медицинских учреждениях или в других условиях, допускающих жесткий контроль над использованием наркотика. Серьезные перемены произошли в начале 1960-х, когда Тимоти Лири со своим лозунгом "настройся, откройся и освободись" открыл эпоху массового употребления психоделиков. Интерес к психоделикам распространялся с поразительной скоростью, особенно среди студентов, стремившихся добиться как можно более тесного контакта со вселенной, заглянуть внутрь себя, приобрести некий религиозный опыт, а все это ассоциировалось с психоделиками. В то же время употребление психоделиков было связано с опасностью неудачного трипа, возникновения паники, серьезного психоза или поистине необратимых изменений в структуре личности.
Поскольку наш проект проводился в Кембридже и Бостоне, где начал свой "крестовый поход" Тимоти Лири, нам удалось опросить нескольких потребителей, лично знакомых с Лири или впервые попробовавших психоделики в годы расцвета его деятельности. Их ответы на наши вопросы служат яркой иллюстрацией эпохи Лири, а также последствий этой эпохи и развития новых подходов к употреблению психоделиков.
Даже первые потребители, стремившиеся присоединиться к социальному "крестовому походу", который предвещал богатые духовные и политические награды, пытались найти для себя доказательства необоснованности страхов перед психоделиками, хотя и старались не показывать своих сомнений, активно осуждая тех, кто открыто разделял эти страхи.
Р: Конечно, я испытывал некоторые сомнения по поводу наркотиков, но вскоре узнал, что мои страхи совершенно беспочвенны. Прямо в этом доме. Ко мне пришли Тим Лири и один специалист из Гарвардской школы медицины — специалист в этой области, который как раз занимался воздействием наркотиков на хромосомы. Он-то и убедил меня пригласить к себе Лири, чтобы он сделал и нам, и ему хромосомный анализ. И из нас четверых, кто сдавал кровь, аномалии были обнаружены только у одного, и это был как раз тот, кто никогда не пробовал наркотиков. Когда я рассказал эту историю своим друзьям, они сказали: "Ого, значит нам нужно пропагандировать LSD как средство для улучшения структуры хромосом, потому что самый лучшие результаты анализа были у Тима".

Еще одна характерная особенность употребления галлюциногенов в те годы (она значительно менее ярко проявляется в случае марихуаны и, похоже, совсем не свойственна опиатам) — это развитие идеологической подоплеки их употребления. Потребители психоделиков не просто принимали наркотик, для них это было путем к просвещению. Отчасти такое отношение к наркотикам связано с фигурой Тимоти Лири.

И: До того как вы попробовали галлюциногены, что вам было о них известно?
Р: Ну, я знал только то, что можно было прочитать, — в целом я имел о них весьма смутное представление. Идея, что в наркотиках есть что-то религиозное — а именно об этом говорил Тим Лири — казалась мне абсурдной. Тим рассказывал о своих пациентах, которым он давал психоделики, и, по его словам, они начинали говорить как средневековые мистики. Все это внушало мне определенный скептицизм. Но поскольку я считался серьезным специалистом в области психологии религии, я считал, что не должен делать преждевременных выводов, что я должен сам попробовать, что это такое. Это и стало основной причиной, почему я попробовал галлюциногены.
Идеологические убеждения помогали начинающим потребителям преодолеть беспокойство и противостоять неверию ортодоксального общества, что опыт употребления наркотиков может быть интересным и даже весьма важным.

Р: Я читал в газетах о кислоте — в газетах и в журналах типа "Лайф" и тому подобное — читал о том, что от кислоты с хромосомами происходит всякое там. Кислота пользовалась жутковатой славой. Меня, знаете ли, всегда поражало, что люди так увлекаются химией. Так вот один парень, мой знакомый, принимал их, а потом рассказывал мне, каково это. Я лично не видел, чтобы он изменился, мне даже казалось, что он стал лучше. Для него это было очень важно. Наверное, даже это было самым главным в его жизни. И поскольку он был мне близким другом, я его всегда внимательно слушал.

Сложно усомниться в правоте Лестера Гринспуна и Джеймса Бакалара (Lester Grispoon & James Bakalar, 1979), отметивших, что потребители психоделиков 60-годов были расстроены тем, что общество отказывается принимать всерьез их ощущение положительных внутренних перемен вследствие употребления наркотиков. Один из наших участников сформулировал эти чувства таким образом:

Р: О да, да, я получил огромное удовольствие от своего первого трипа. Хотя надо признать, что это было в общем-то тяжелое испытание. Не могу представить себе человека, который хотел бы совершить LSD-шный трип, не имея на то серьезной причины, — это то же самое, что сходить к дантисту ради забавы. Но для меня трип был не просто интересным и ценным опытом, он позволил мне понять, насколько полезными могут быть психоделики. Когда я стал размышлять о ситуации в своей школе, мне пришло в голову, что если бы директор мог дать LSD всем учителям, все проблемы были бы решены. А после окончания трипа я вдруг почувствовал, что вся моя враждебность по отношению к миру куда-то испарилась. Мое неприятие мира исчезло на девяносто процентов, я спокойно заснул, ни секунды более не волнуясь о своих проблемах в школе. По-видимому, именно это было самым важным в моем опыте.

В 1960-е гг. велась активная пропаганда, направленная на развенчание LSD, не приведшая, впрочем, к ощутимым результатам. Многочисленные сообщения о кошмарных физических нарушениях, которые якобы вызывает LSD (как выяснилось, совершенно необоснованные), и выдуманные истории о людях, которые, приняв наркотик, ослепли, потому что слишком долго смотрели на солнце, далеко не всегда отпугивали потенциальных потребителей.

И: Вы читали что-нибудь об LSD, прежде чем попробовали его?
Р: Да, несколько статей. Там LSD описывалось со всевозможных точек зрения. Я прочитал очень много всякой чуши. Например, о людях, которые сожгли себе глаза, глядя на солнце, а в другом месте писали, что это невероятная белиберда. А то, что писали о хромосомах, оказалось еще большим бредом. Еще я много читал Тима Лири, который как раз... ну, я не согласен со многим, о чем он говорил, но тогда движение, которое он возглавлял, имело для меня большое значение. Оно было всеохватывающим, не то что движение сопротивления, которое носило чисто политический характер. Я как будто освобождался от многих иллюзий и думал, что все это как-то связано с изменением сознания. Я тогда по-настоящему увлекался философией Лири.

Конечно, и на потребителей антинаркотическая пропаганда оказала определенное влияние, однако в результате, вместо того чтобы отказаться от наркотиков, они начинали идеализировать их употребление.

Р: Я считаю, что очень многим обязан LSD. Гм, думаю, что благодаря ему я смог понять что-то важное, что было связано с моей жизнью. Но это произошло лишь тогда, когда я был готов понять это. Это что-то вроде задачки о курице и яйце. Я имею в виду, что многое из того, что произошло со мной, могло произойти, даже если бы я не принимал кислоты. Но при этом я считаю, что в употреблении наркотиков, если употреблять их по-умному, есть что-то, что заставляет человека лучше понять себя самого. Это ведь целая жизнь — болтать всякую чушь, напускать на себя бог весть что и делать вид, что ты не то, что ты есть на самом деле. Намного, намного труднее притворяться, когда в дело вступают психоделики.

Многие потребители, вместо того чтобы признать, что употребление наркотиков является интересным опытом, весьма ценным для некоторых людей, но излишне рискованным для других, сами берут на себя роль активных пропагандистов употребления.

Р: Я лучше всех в нашей компании разбирался в наркотиках. И от этого я чувствовал себя крутым. Бывало, кто-нибудь из них говорил мне: "Зачем ты принимаешь это дерьмо?" Вот придурки. А я отвечал: "Заткнись, ты сам не знаешь, от чего отказываешься". И я уговорил нескольких своих приятелей попробовать, что это такое. Мы вместе принимали психоделики, в основном мескалин, и им нравилось, нравилось по-настоящему.

Помимо свойственного потребителям стремления идеализировать психоделики, очень многие пытаются объяснить собственное пристрастие к наркотикам с этической точки зрения.

И: Я смутно помню, что прежде вы упоминали о том, что кислота для вас связана с решением провести какую-то интеллектуальную работу, а вовсе не получить кайф или хорошо провести время. Это распространенный подход к психоделикам?
Р: Да, я знаю, что так же обстоит дело с очень многими людьми. Я имею в виду, что под кислотой получить кайф, развлечься — совсем нелегко. Это очень сложно. Это настоящая выматывающая работа.

Р: Я очень редко получаю от трипа удовольствие. Обычно я принимаю психоделики, когда мне нужно решить какую-то проблему. Иногда, конечно, и для удовольствия. Но в первую очередь употребление кислоты способствует моему внутреннему росту. Я совершаю трипы где-то раз-два в месяц. Перед этим я всегда произвожу оценку своих потребностей. Чего я хочу от наркотика? Я должен убедиться в том, что у меня есть веская причина для употребления — я не принимаю психоделиков, чтобы сбежать от реальности, потому что в этом случае мне не удастся совершить хороший трип. Должен убедиться, нужно ли мне это в данный момент, есть ли у меня время, я очень... Иногда меня самого смущает мое чувство ответственности, правда, иногда оно меня самого беспокоит. [Смеется.] Короче говоря, да, я очень внимательно слежу, чтобы времени было достаточно, чтобы все было сделано правильно, чтобы ничто не могло испортить мне трипа. Обычно я принимаю психоделики под вечер, чтобы основное действие пришлось на ночь. Я вообще-то больше всего люблю ночь. Я люблю ночные трипы. И никогда не совершаю трипы один.
И: Есть ли человек, с которым вы предпочитаете принимать психоделики?
Р: Чтобы постоянно с одним — нет. Есть несколько людей, которых я хорошо знаю — вот с ними я обычно и совершаю трипы, но не так чтобы только с тем или только с этим. Но в принципе есть постоянная компания, в которой я принимаю психоделики.
И: Сколько человек в нее входит?
Р: Человек десять.

Очень часто из уст потребителей психоделиков нам приходилось слышать такие слова, как "священный", "таинство" и т.п.

Р: Я бы не стал принимать психоделики в городе. Не стал бы принимать их вместе с людьми, в которых я не уверен, ну, не знаю, совпадает ли их энергетика с моей. Для меня LSD — это что-то почти священное; его надо принимать в естественных условиях, когда ты наедине с землей.

Многие пытались чуть ли не организовать церковь. Они говорили о психотерапевтической ценности опыта употребления LSD в самых патетических выражениях.

Р: Я совершенно свихнулся от LSD, но ничего лучшего со мной никогда не происходило.
И: Что вы имеет в виду?
Р: Для меня это было то же самое, что терапия, которую прошел Джон Леннон с Джаноффом, как бы они сами это ни называли. Это было как возвращение в детство, возвращение к своим инстинктам. Только Джанофф занимался этим в течение двух лет со своими вопросами и ответами. А у меня, благодаря LSD, на это ушло два часа. Вся моя жизнь перевернулась. Я не знал, как меня зовут. По большей части, то, что я вам сейчас рассказываю, известно мне по словам других людей, потому что я сам не понимал, что происходит. Я принял LSD в городе, и вдруг меня стала переполнять энергия. И все эти напряги, о которых я вам уже рассказывал, — проблемы с родителями и с моей подружкой... в общем, меня прорвало. Меня тошнило, я швырял все, что попадало под руки, и кричал, пока они не вывели меня на улицу. Мы шли по снегу, и помню, мне казалось, что я Иисус Христос, проповедующий перед народом. Я орал какую-то бессмыслицу. Потом я вернулся домой и попытался изнасиловать свою подругу. Меня остановили, но я стал говорить ей: "Хочешь со мной трахнуться?" И опять схватил ее. Потом, когда я уже начал отходить, я понял, что причиной всему мои проблемы с родителями и мои комплексы из-за того, что я все еще девственник, что именно из-за этого все и произошло. Еще я понял, что совершил путешествие в свое "я" и увидел, что живу иллюзиями и сам этого не замечаю. Когда я совсем отошел, мне казалось, что я никогда в жизни не чувствовал себя хуже.
Поскольку многие потребители ожидали от употребления слишком мощного терапевтического эффекта, часто, не получая ожидаемого, они испытывали серьезное разочарование.

Р: Гм, в книгах, которые я читал, рассказывалось про психоделический опыт — как некоторым людям удается вернуться в самые важные моменты их прошлого, например, в момент их рождения. И я подумал: "Ого, мне бы тоже хотелось совершить трип и возвратиться в момент, когда я появлялся на свет. Само собой, оказалось, что ничего подобного во время трипа не происходит, но стимулом для меня было именно это. Тогда я впервые понял, что когда читаешь о психоделиках, можно получить от употребления больше, чем если принимать их просто так.
И: И вы стали над этим работать?
Р: Да.

Крах неоправданно больших ожиданий часто ведет к болезненной и зачастую не совсем искренней увлеченности религией. Нередко это проявляется в повышенном интересе к восточным религиям и мистицизму. Иногда это является результатом употребления психоделиков. Переворот в сознании — сама мысль о том, что восприятие, как внешнее, так и внутреннее, может коренным образом меняться — заставляет потребителя усомниться в неизменной стабильности не только сознания, но и окружающей его реальности (Zinberg, 1974). На мой взгляд, кампания, направленная против психоделиков, лишила потребителей, по крайней мере временно, возможности исследовать свои ощущения от наркотиков и интегрировать их в социальном и психологическом плане в свой опыт. Вследствие этого, вытесненные из своего повседневного окружения (Zinberg, 1981; Zinberg & Harding, 1982) новизной своих ощущений и отношением общества к их деятельности, многие потребители увлеклись темными и подчас весьма эксцентричными философскими или религиозными идеями.

И: Что, по-вашему, было самым важным в этом опыте? Что произошло?
Р: Ну, в целом, первый трип был одним из самых необычных — он заставил меня обратиться к темным, может быть даже зловещим вещам. Я по-настоящему увлекся черной магией.
И: Магией?
Р: Ну, после опыта с наркотиками я стал верить во что-то такое.

Очевидно, что подобные увлечения могли лишь еще сильнее увеличить дистанцию между потребителями и ортодоксальным обществом.
Здесь есть также важный политический момент. Как заметил Кенистон (Keniston, 1969), а с ним и некоторые другие исследователи, сначала группы потребителей были совершенно аполитичными. И, разумеется, амбициозные молодые люди, боровшиеся в начале 1960-х в Миссисипи и Алабаме за свои гражданские права и повышение уровня общественного здравоохранения, были резко настроены против наркотиков и довольно презрительно относились к потребителям. Но в соответствии со старой максимой, гласящей: "Враг моего врага — мой друг", участники наркореволюции, так же как и революционеры, выступающие за гражданские свободы, вскоре объединились в своем неприятии доминирующей культуры с ее узколобостью, репрессивностью и деструктивным подходом к проблемам.

Р: Мне кажется, сейчас кислоту стали употреблять намного меньше, что сейчас это происходит в гораздо более разумных масштабах. Раньше бывало, что целый этаж в общежитии одновременно принимает кислоту, представляете. Когда я только приехал сюда и начал преподавать, это было примерно в 1969-1970 гг., такое происходило! Студенческие мятежи, слезоточивый газ, полиция и дети, дети, уже ошалевшие от кислоты. Насколько я знаю, сейчас такого уже не бывает. Люди стали умнее.

Было бы слишком большой смелостью утверждать, что лозунг "занимайтесь любовью, а не войной" неразрывно связан с лизергиновой кислотой и другими химикатами, но нельзя отрицать, что психоделики имели определенное идеологическое значение в антивоенном движении. На это можно возразить, и в общем-то вполне справедливо, что та часть движения, которая была непосредственно связана с наркотиками, была представлена главным образом периферийными, обособленными — одним словом, вовсе не ключевыми фигурами. И все же употребление наркотиков имело большое значение — оно идеологически поддерживало борьбу с репрессиями. Для многих из наших участников активная политическая деятельность, резко контрастировавшая с их прежней позицией пассивных потребителей наркотиков, видимо, являлась дополнительным способом компенсировать свое чувство разочарования в употреблении психоделиков.

И: Вы можете припомнить какие-нибудь действительно приятные ощущения, которые возникали у вас во время трипа? Что осталось в вашей памяти?
Р: Посмотрим. Ну — не совсем. Когда я принимал кислоту, у меня все время вертелась в голове мысль: "Неужели это все?"
И: То есть для вас это никогда не было первостепенно важным?
Р: Вот именно. Я всегда ожидал чего-то большего. Но, употребляя кислоту, я начинал понимать сущность людей, которые этим увлекаются. Я смотрел на них и видел, что ответ не в том, чтобы сидеть в кружочек и смотреть свои глюки. С одной стороны, они осуждали то, что происходило в штате Кент и в Камбодже, а с другой, на самом деле — это их совершенно не трогало. А там происходили ужасные, кошмарные вещи. Там правили плохие люди, жестокие, они обманывали народ. Я чувствовал, что должен что-то сделать. Тогда во мне и развилось резкое неприятие этих "мирных" молодых людей, которые только и делают, что загружаются наркотиками.
И: Вы сказали, вы чувствовали, что должны что-то сделать. В результате вы что-нибудь предприняли?
Р: Да, да. Я вступил в СДС [Социал-демократические студенты]. Мы занимали здания. Один раз мне разбили в голову. Всякое было.
ЭФФЕКТЫ НАРКОТИКА. Реакции наших участников на психоделический опыт оказались на удивление последовательными, будь то реакции положительные или отрицательные. Я имею в виду, что потребители психоделиков реагировали на употребление наркотика гораздо более последовательно, чем потребители марихуаны, опиатов или алкоголя. Первый важный эффект, о котором упоминали многие из наших участников, это изменение взаимоотношений, возникновение прочных связей между людьми, совершающими трип вместе.

Р: Я расспрашивал друга о его первом трипе, и он рассказал, что те, с кем он принимал кислоту, не были близко знакомы между собой — они слышали друг о друге, некоторые встречались на коктейлях, и все. Зато к концу трипа они узнали друг друга... [смеется] очень даже хорошо. И я подумал, что с помощью кислоты я тоже смогу ближе познакомиться с некоторыми людьми. Если им захочется принять кислоту вместе со мной, они смогут лучше узнать меня — так мне казалось.

Подобное чувство сближения под воздействием психоделиков пережили большинство наших участников. Многие из них неоднократно повторяли, что употребление психоделиков оказало огромное влияние на их взаимоотношения с окружающими. Чувство собственной открытости помогало им освободиться от критического взгляда на других. Совместный опыт, видимо, помогал им развить чувство духовной близости. Об этом упоминалось в работах Зинберга (Zinberg, 1974), а также Гринспуна и Бакалара (Grinspoon & Bakalar, 1979).

И: Что происходило во время трипа?
Р: Мы разговаривали. Я никогда в жизни так откровенно о себе никому не рассказывал. И мне было легко. Понимаете, я не чувствовал, что мне нужно что-то скрывать, и мне не казалось, что я такой ужасный человек, каким привык себя считать. Потом он рассказал мне все о себе, и я был в состоянии понять его, понять, что мы с ним настоящие друзья. Понять, что все не так плохо, как ему кажется.
Иногда совместное употребление влечет за собой даже нечто большее, чем просто открытость, — духовную близость особого рода, основанную на совместном участии в дерзком, опасном и запретном предприятии.

Р: Я тогда общался с довольно прочной компанией, состоящей из моих старых друзей. Мы закидывались* регулярно. [Смеется.] И между нами не было никакого напряжения, я чувствовал себя комфортно в их компании, чувствовал себя ее частью. В одиннадцатом классе, к концу осени, я серьезно увлекся кислотой. Зимой я совершал трипы примерно пару раз в неделю. Мои школьные друзья в это не въезжали. Вообще в школе у меня была какая-то необычная ситуация — с одной стороны, я хорошо учился и пользовался там уважением, но с другой — я не имел ничего общего с обычными "ботаниками", которые были суперортодоксальны в отношении наркотиков. Люди, с которыми я тусовался... некоторые из них учились хорошо, но кислоты не употребляли; просто тусовались.
И: То есть существовали четкие границы между вашей школьной жизнью и жизнью с друзьями? Друзья, с которыми вы общались, были не из вашей школы? Как вы к этому относились?
Р: Я себя чувствовал хорошо. Мне нравился этот контраст. Я учился в маленькой школе и был там, может быть, самым способным учеником, но при этом меня интересовало совсем другое.

Даже в большей степени это касалось более молодых потребителей, которые часто вели друг с другом разговоры на тему употребления психоделиков. С кем ты принимал? Когда? Хорошая ли была кислота?

И: Давайте поговорим о разных компаниях, с которыми вы общаетесь. Вы замечали, что в одних LSD вызывало больший интерес, чем в других?
Р: Естественно.
И: В той компании, где употребляют кислоту?
Р: Ну да.
И: В чем это проявляется?
Р: Они все время об этом говорят: "Давай закинемся тогда-то". Они очень подробно описывают свои трипы. Я всегда удивлялся, как можно тратить столько времени на разговоры о трипах. "Последний раз, когда я совершал трип, со мной было то и се..." "Да, да, когда я последний раз совершал трип, я увидел то и се..." Такие разговоры можно слышать постоянно.

Такие разговоры, по-видимому, способствовали развитию санкций и ритуалов. Потребители чувствовали себя чем-то вроде членов своего рода тайного общества.

Р: Это было официальное школьное путешествие, поэтому никто не предполагал, что мы там будем принимать кислоту, понимаете? Вы не поверите, но в трипе участвовала наверное треть школы — это было круто, просто невероятно круто.
И: А что делали в это время директор и учителя?
Р: Ну, им казалось, что это просто прекрасный уик-энд. Потому что все учителя... они целый день гуляли, и нас практически не видели. Они вернулись ближе к вечеру, а у нас все еще продолжался трип, мы сидели вокруг огня, болтали всю ночь.
И: Потом узнали, чем вы занимались?
Р: Возможно, но никто об этом ни словом не обмолвился.

Р: Гм, я... у меня постоянно были перерывы в работе — иногда на весь уик-энд, иногда только на пятницу или на субботу и, конечно, на воскресенье — и у меня была компания, с которой мы собирались в церкви и принимали кислоту.
И: Перед церковью или в церкви?
Р: Нет, прямо в церкви — понимаете, днем, когда там никого не было; мы просто входили внутрь, сидели там и разговаривали.
И: И принимали кислоту?
Р: Ага.

Часто, научившись контролировать эффекты наркотика, потребитель получает особое удовольствие от "выхода в мир", где он может проверить, каким образом изменение в сознании может повлиять на его взаимодействие с другими людьми.

И: Когда вы снова приняли наркотик, ваши ощущения были похожи или чем-то отличались от ощущений, которые вы испытывали в первый раз?
Р: Были похожи в том отношении, что я принимал его в той же компании. На этот раз это происходило ночью, и в какой-то момент мы пошли в город, чтобы что-то купить. И я узнал, каково это, выходить под кайфом за покупками. Я научился контролировать себя и не волноваться.
И: Как вы этому научились?
Р: Ну, тут все дело в компании. Понимаете, ну... в общем, кто-то говорит вам, что можно делать, а чего не стоит. Просто спокойно выходишь на улицу, если тебе что-нибудь нужно. Кислота — это наркотик, который действует не на тело. Кислота действует на голову. И если вы научитесь знать ее, то сможете контролировать свое настроение.

Р: Часто я испытывал какое-то тайное удовольствие от того, чтобы выйти во внешний мир. Ощутить, каково там. Типа, дайте-ка я посмотрю на них, когда мои глаза по-настоящему открыты, может быть, впервые в жизни. Еще мне хотелось, чтобы и они меня увидели, чтобы узнали, какой я, когда во мне нет агрессии.

Отношения потребителей с родителями делали такую проверку взаимодействия с реальностью крайне сложной. Один молодой человек, который не хотел, чтобы родители узнали о его пристрастии к наркотикам, подвергался большому риску, принимая их в соседней с родительской комнате.

Р: Мои родители жили в соседней комнате. Раньше, когда я был помоложе, я почти всегда принимал наркотики в своей комнате при закрытой двери. И обычно при тускло горящем свете. Чаще всего я совершал трипы ночью.
Участники постарше рассказывали, что для них серьезной проблемой является употребление наркотиков при детях.

И: Что вы могли бы назвать чрезмерным употреблением кислоты?
Р: Вы имеете в виду дозу?
И: Нет, скорее обстановку при употреблении кислоты.
Р: Ну, тут я могу говорить только за себя. Этот вопрос касается правил, которыми я обычно руководствуюсь. Я предпочитаю принимать кислоту с одним человеком или в небольшой компании, состоящей только из близких людей, в спокойной обстановке, когда я знаю, что мне не придется делать ничего, что мне не хочется. Я не стал бы употреблять во время занятий в университете или, например, когда мне надо к чему-нибудь подготовиться. То же самое касается и детей. Дети, кстати сказать, вообще всего этого не любят. В частности, моя дочь прямо говорит, что не хочет видеть, как я принимаю кислоту. То есть, что я не должен делать этого в ее присутствии. И у нас есть договор об этом. Кстати сказать, для меня это является серьезным сдерживающим стимулом. Она говорит: "Папа, я не хочу быть рядом, когда ты совершаешь свои трипы. Ты ведешь себя смешно, и я боюсь, что твоя машина попадет в аварию или что тебя арестуют". Она видела такое по телеку. И я сказал: "ОК, договорились". Они живут полнедели у меня, а полнедели — у своей матери, так что в моем доме они проводят немало времени. Это значит, что, если я хочу принять кислоту, я должен специально к этому подготовиться. Обычно я делаю это в субботнюю ночь.

Очевидно, что усилия, которые прикладывал этот потребитель, чтобы поддерживать свои социальные санкции и ритуалы, благодаря которым трипы проходят удачно, объясняются заботой о детях и, разумеется, конфликтами с детьми.
Еще один важный эффект психоделиков — чувство некоего "откровения", которое пережило большинство наших участников. Оно может выражаться либо в форме физических ощущений (сексуальность, чувственность и т.п.), либо в форме личного внутреннего озарения (философское или духовное понимание себя и вселенной).

Р: И в результате мне стало гораздо интереснее разговаривать с людьми, с которыми я общаюсь, я стал больше любить гулять. Тогда была зима, на улице лежал снег, и было довольно красиво. Я размышлял о том, что вижу, и начинал частью своего сознания понимать, что у всего вокруг есть более важное значение, чем я считал раньше, как бы другое измерение — знаете, это было первое откровение.

Сообщения потребителей психоделиков об изменении физических ощущений, в частности сексуальных, были гораздо разнообразнее, чем в случае с потребителями марихуаны. Многие рассказывали об обострении чувственности в результате употребления психоделиков.

Р: Все выглядело так красиво. Стоило мне только посмотреть на море, как я чувствовал его кожей и костями. Стоило прикоснуться к нему, и я испытывал экстаз. Ощущения были крайне обострены.

Но некоторые говорили о пониженном интересе к сексуальным взаимоотношениям.

Р: Я была слишком поглощена своими ощущениями, чтобы дотронутся до него. Он выглядел таким красивым, и мне хотелось на него смотреть. Но ничего такого грубого, как секс. Он сказал, что испытывает то же самое. Что он по-настоящему меня любит и хочет, но он не был уверен, что в тот момент у него что-нибудь получилось бы.

Некоторые мужчины сообщали, что у них не было эрекции, а женщины — что они не были готовы к половому контакту, несмотря на то, что испытывали сексуальное томление. Одному из наших участников, однако, удалось преодолеть этот барьер. Вот что он рассказывал:
Р: Это было полное слияние. Я не мог определить, где я, а где она. Я был в ее теле, а она в моем. Это было невероятно, и, когда я наконец кончил, я испытал такой оргазм, какого у меня никогда раньше не было. Он прошел через все мое тело.

Поскольку психоделические наркотики, которые химически относятся к классу амфетаминов, подавляют аппетит, потребители психоделиков во время трипа не проявляют большого интереса к еде (в отличие от потребителей марихуаны). Однако многие наши участники рассказывали, что получают большое удовольствие от того, чтобы пробовать некоторые продукты, потому что психоделики меняют их вкус.

И: Что еще вы можете рассказать об этом трипе?
Р: Ну, несколько часов мы проторчали на пляже, бездельничали, болтали, расслаблялись. Потом вдруг кто-то поинтересовался, есть ли у нас что-нибудь поесть-попить, и, конечно, у нас ничего не оказалось. Потом один из нашей компании — а он весь день вел себя очень энергично — сбегал домой и принес оттуда шербет из бойзеновой ягоды. Я съел один кусочек — вкус был просто невероятный. Мне казалось, что ничего вкуснее я в жизни не ел. Я ощущал каждый нюанс вкуса и чувствовал, действительно чувствовал, из чего состоит шербет. Раньше со мной такого никогда не было. Потом я взял еще кусочек — и все, больше мне не хотелось. Это было прекрасно, но больше было не нужно.

Подобное откровение могло проявляться не только в обострении физических ощущений, но и принимать форму интеллектуального "озарения", глубокого понимания себя или вселенной. Эта реакция имела не статичный характер, то есть по мере того как потребитель приобретал больше опыта, она могла существенно изменяться.

Р: Сейчас во время трипов я все больше размышляю о том, что происходит в моей личной жизни. Раньше это было скорее общение с божеством или что-то в этом роде. В этом стало меньше психоделического и больше личного. Не знаю, навсегда ли это, правда, не знаю.

Характер этого "озарения" зависел от структуры личности потребителя и от ситуации в его эмоциональной жизни в момент приема психоделиков. Так, участники, которые в "нормальном" состоянии были склонны реагировать на конфликт, переводя свою пассивную тревогу в некую активную деятельность, подобным образом реагировали и на действие наркотика. Восприимчивые переживали, спокойные размышляли и так далее.

И: Какую самую большую ошибку вы допустили в отношении наркотиков?
Р: Я возлагал на наркотик слишком большие надежды. Думаю, два или три раза я допускал эту ошибку — я считал, что благодаря трипу какие-то проблемы могут быть решены. Я бы понял свою ошибку, если бы получше задумался; в той ситуации трипы могли только ухудшить положение. Ошибки, которые я допускал в употреблении наркотиков, — это те же ошибки, что я допускал в других отношениях. Я не утруждал себя тем, чтобы подумать, что же происходит на самом деле.

Р: Я всегда ждал, что что-то произойдет со мной, что кто-то ко мне придет. Это было чем-то вроде паранойи. С самого детства я ждал, что что-то произойдет. Я осознал это благодаря LSD. Некоторые по много месяцев проходят терапию, чтобы понять это. Кислота просто — раз [щелкает пальцами] — и поставила меня на место, навела меня на это открытие. Я проплакал половину трипа, но не от страха и не от возбуждения, а именно от понимания того, что происходит со мной в жизни. Так же люди плачут во время лечения у психиатра. Они плачут, но испытывают от этого облегчение. Этот плач означает "я готов с собой примириться". По-моему, трип и психотерапевтический сеанс имеют много общего. Первую половину этого года я почти не принимал кислоту, потому что я стал ходить к психиатру, и получаю от этого почти то же самое.

Установка действительно в большой степени определяет характер реакции на психоделики, однако это не означает, что психологические проблемы непременно влекут за собой плохие трипы. Как отметил Х.Л. Барр и соавт. (H.L. Barr et al., 1972) существует типология реакций на психоделические наркотики, и неблагоприятные реакции вовсе не обязательно проистекают из каких-либо личных потрясений и т.п. Некоторые весьма неуравновешенные участники исследования Барра хорошо реагировали на психоделический опыт, а участники со стойкой психикой сталкивались с проблемами. Наши открытия полностью подтвердили эти наблюдения. Установка действительно имеет большое значение, но реакция на психоделик тесно связана и с некоторыми аспектами окружения (например, личными отношениями с другими людьми), а также с социальными санкциями и ритуалами.

И: Переживали ли вы когда-либо неблагоприятные реакции на галлюциногены?
Р: Да, неоднократно.
И: Расскажите подробнее.
Р: Ну, в частности один раз у меня был плохой, просто ужасный опыт с MDA. Этот наркотик оказывает серьезное воздействие на эмоциональную сферу. У меня тогда был кризис в отношениях с родителями. Трип продолжался в течение тринадцати часов. Никогда в жизни я не переживал ничего более ужасного.
И: После этого вы прекратили принимать наркотики?
Р: Нет.

Часто наши участники переживали неблагоприятные реакции из-за неопытности или из-за невыполнения принятых санкций и ритуалов. Такие ошибки становились все более редкими по мере того, как они накапливали опыт. Моя уверенность в том, что потребители психоделиков крайне редко злоупотребляют психоделиками в течение долгого времени, основана на рассказах наших участников о длительном опыте употребления, демонстрирующем непостоянный характер эффектов наркотика. Многие сообщали, что стали с большим беспокойством относиться к трипам, хотя это не всегда побуждало их отказаться от продолжения употребления: 61 % указали, что им бы хотелось продолжать принимать психоделики, но очень редко, а 94 % сообщили, что уже сократили уровень употребления по сравнению с тем временем, когда они только начинали принимать наркотики.

Р: Не знаю, может я и ошибаюсь, может быть, прими я кислоту, у меня будет такой же хороший трип, как бывало раньше. Но так или иначе, последнее время я предпочитаю этого не делать. Я стала бояться кислоты — по мне никакая кислота не стоит риска. Ведь если принимать все больше и больше, в конце концов у тебя будет плохой трип и плохо кончишь, а мне этого совсем не хочется, поэтому сейчас я ее не употребляю.
И: Планируете ли вы через какое-то время, может быть скоро, может быть не очень, снова совершить трип?
Р: Я не планирую, но допускаю, что в определенных обстоятельствах это вполне возможно. После того, как я впервые совершила трип, я всегда говорила, что не собираюсь делать этого снова, если только... как когда я была с одним парнем, который мне по-настоящему нравился... если только я не встречусь с человеком, с которым мне по-настоящему хорошо, которому я доверяю и с которым мне захочется совершить трип.

Чем дольше наши участники принимали психоделики, тем большее значение они придавали тому, что наркотики плохо влияют на здоровье. У многих все чаще возникали негативные реакции на наркотик.

Р: У меня все чаще происходили плохие трипы, и я решил остановиться. Плюс у меня развилась довольно высокая толерантность. Приходилось принимать по две-три дозы, чтобы совершить трип. Тогда я просто решил бросить это дело.

То, что потребители поначалу воспринимали как "озарение", благодаря которому у них развивается более терпимое и спокойное отношение к окружающему миру, также начинало принимать новые, совсем иные формы.

И: Почему вы перестали принимать психоделики?
Р: Я почувствовал, что становлюсь надменным. Во время трипов я начинал чувствовать, что я лучше всех, лучше других людей. И я заметил, что то же самое происходит со многими людьми, которые принимают кислоту. Они совершают трипы, чтобы почувствовать, что они лучше других. И я тоже тут переборщил. Не знаю, как сказать... у меня появилось чувство, что я один все знаю и все понимаю. Не могу нормально этого объяснить — как будто я знаю все о природе. В полной мере я осознал это прошлым летом — по соседству жил один мой друг. Он жил в доме, где была целая компания кислотников, и я увидел все это в них.

Этот потребитель на своем опыте узнал, что "озарение" может обернуться разочарованием. В некоторых случаях, слушая рассказ участников о развившемся у них новом, более глубоком, более терпимом отношении к миру, интервьюер не мог отделаться от впечатления, что на самом деле они относятся к окружающим снисходительно, отчужденно, амбициозно и совершенно не представляют себе, как они сами воспринимаются другими.

Р: Человек совсем по-другому смотрит на мир, если он имеет опыт трипов.
И: Что вы имеете в виду?
Р: Ну, как бы это сказать, появляется способность более объективно воспринять, что происходит в мире. Вокруг что-то происходит, но тебя это не очень-то касается. То, что раньше беспокоило тебя... ты начинаешь понимать, что это не так уж важно или что это все временно. Понимаете — это тоже пройдет. Люди, которые никогда не совершали трипов, этого не понимают.
И: Почему?
Р: Ну, потому что от наркотика перед глазами возникает более глобальная картина. Люди, которые не совершают трипов, слишком замкнуты внутри себя, они не видят ничего, кроме своих мелких, смешных неприятностей и проблем.
И: Вы тоже когда-то были таким?
Р: Да.

Более того, на последующем интервью более половины наших участников сообщили нам следующее: психоделические трипы стали казаться им менее интересными и слишком оторванными от действительности в интеллектуальном плане. Некоторые из них с восторгом описывали свои первые трипы, и многие прежде были вполне довольны эффектами психоделиков. Большинство вообще никогда не переживало плохих трипов.

Р: Есть кое-что, чем я люблю заниматься под кислотой, но большинство моих знакомых этого увлечения не разделяют — писать и размышлять о политике и разговаривать о всяких подобных вещах. Я стараюсь подтолкнуть их к этому. Мне не хватает людей, с которыми можно об этом поговорить.

Р: Я с уверенностью могу сказать, что сейчас состояние "кайфа" стало для меня менее специфическим и интересным, чем было когда-то. Чувствуешь себя хорошо, все в порядке, и в некоторых ситуациях принять психоделики весьма полезно для меня. Но я не могу найти в трипах того откровения, которое я испытывал раньше — что-то вроде приближения к Богу. Сейчас, мне кажется, это стало чем-то более приземленным.

Ощущения, которые испытывали большинство наших участников, в целом совпадали с тем итогом, который подвел своими словами наш следующий участник:

Р: Наконец, я почувствовал, что это просто скучно, да, скучно, скучно. В это сложно поверить! Сначала было так здорово, так здорово. Как бы мне хотелось вновь почувствовать себя как в первый раз, когда я только попробовал кислоту! Это было просто великолепно. А теперь постоянно одно и то же, ничего нового. К тому же употребление занимает много времени. Я уже передумал все те мысли, которые навевает мне наркотик, и мне не больно интересно снова думать о том же самом, снова видеть те же самые образы. Жутко обидно, но именно так все и обстоит.
И: Это только ваша реакция?
Р: Нет, мои друзья чувствуют то же самое. Как-то однажды мы говорили об этом, вспоминали, как здорово было раньше. И иногда мы обсуждаем, не стоит ли попробовать опять, после большого перерыва. Может быть, все будет как тогда. Но когда я принимал кислоту в последний раз, мне было просто скучно.

Опиаты

Принимая решение употреблять какой-либо из трех наркотиков, изучению которых было посвящено наше исследование: марихуану, психоделики или опиаты, — потребитель всегда испытывает некоторое беспокойство. Вызывать его могут физиологические, психологические или социальные причины — другими словами, оно может быть связано со свойствами наркотика, с установкой или с окружением.
Решение употреблять марихуану, как правило, не вызывает у потребителя серьезного беспокойства. Поскольку в определенных возрастных группах употребление этого наркотика стало восприниматься как нечто, не противоречащее социальным нормам, потребители практически не сталкиваются ни с психологическими, ни с социальными проблемами, хотя в некоторых штатах они могут опасаться обвинения в участии в противозаконной деятельности. Самое серьезное основание для беспокойства, особенно среди начинающих потребителей, это риск для здоровья, с которым по недавним сообщениям, связано употребление марихуаны.
Решение принимать психоделики сопряжено с большим беспокойством, так как сам наркотик приносит потребителю более яркие ощущения — большее удовольствие или, соответственно, большие страдания. Тем не менее, так же как и в случае с марихуаной, два фактора, психологический и социальный, существенно снижают дурные эмоции, связанные с употреблением психоделиков. Во-первых, риск возникновения у потребителя зависимости от наркотиков, относящихся к этому классу, очень мал. Во-вторых, хотя употребление психоделиков и не одобряется обществом, оно не ассоциируется с маргинальностью, преступностью и деградацией в той мере, что употребление опиатов.
Беспокойство, которое испытывают потребители, выбравшие для себя опиаты, вызвано тремя причинами. Если говорить о психологической стороне дела (фактор установки), то людей, которые решают пойти на риск употребления опиатов, можно причислить к той немногочисленной части населения, которые стремятся к опасности и противятся заботе о собственном здоровье. Кроме того, важно отметить, что наркозависимость сглаживает различия в личных качествах потребителей, за счет чего "невоздержанные" потребители кажутся очень похожими друг на друга (Zinberg, 1975). Поэтому нет ничего удивительного в том, что многие исследователи считают, что именно фактор личности имеет основное значение в решении употреблять опиаты в качестве интоксиканта. И все-таки из внимания не следует упускать социальный фактор — фактор окружения. Практически никто из наших "контролирующих" потребителей, за исключением тех немногих, кто обладал необычайно жесткой системой внутреннего контроля, не был способен четко регулировать уровень употребления опиатов за счет одних только факторов личности. Способность в течение долгого времени следовать модели умеренного употребления в значительной степени зависела от способности потребителя соблюдать социальные санкции и ритуалы. Тем не менее социальный фактор также вызывает у потребителей серьезное беспокойство, поскольку употребление опиатов ассоциируется с деградацией, нарушением общественных норм и преступностью.
Фрагменты, представленные ниже, были взяты из интервью, в которых участвовал 61 "контролирующий" потребитель из объединенной аналитической выборки (в отдельных случаях источники указаны дополнительно). Некоторые фрагменты были взяты из интервью с 30 "невоздержанными" потребителями опиатов. Также мы приводим некоторые фрагменты из интервью с друзьями и близкими некоторых из "контролирующих" участников, сообщения которых, по нашему мнению, нуждались в дополнительном подтверждении или в уточнении. Поскольку друзья или родственники поддерживали с потребителями близкие отношения, они, как правило, разбирались в разных нюансах употребления опиатов, а многие из них и сами пробовали наркотики.
Многие полагают, что все, кто принимает опиаты, и, в частности, героин, положительно относятся к этому опыту. Это заблуждение. У исследовательской команды сложилось впечатление, что наши "контролирующие" потребители из объединенной аналитической выборки гораздо более положительно относятся к опиатам, чем члены случайностной выборки из общего населения потребителей опиатов, хотя первые имели далеко не только хороший опыт с этими наркотиками. Объяснить это явление совсем не сложно. Все они решили принимать опиаты на более или менее регулярной основе, то есть решили стать регулярными потребителями. А, значит, удовольствие от наркотиков должно было вытеснить чувство страха и ощущение, что они занимаются чем-то рискованным. Если же говорить о "близких" потребителей, здесь ситуация совершенно иная. Хотя многие из них пробовали героин или другие опиаты, большинство из них, пережив плохие реакции на этот наркотик, решили этот опыт далее не продолжать. Мы включили в эту главу фрагменты из интервью с ними, чтобы у читателя не сложилось впечатление, что любой человек, когда-либо пробовавший опиаты, имеет о них очень хорошее впечатление — вывод, к которому сложно не прийти из-за того, что в нашей выборке количественно преобладали регулярные потребители.

НАЧАЛО УПОТРЕБЛЕНИЯ. Все члены нашей объединенной выборки разделяли страх основной части общества, что любая модель употребления героина неизбежно ведет к развитию наркозависимости, поэтому начальный период употребления был связан с некоторым беспокойством.

И: Вы слышали что-нибудь о героине, прежде чем попробовали его?
Р: Да, думаю, сами понимаете, что я о нем слышала: что он вызывает привыкание, что это ужасный наркотик, что он такой, что он сякой. Но еще я слышала, что если разик примешь его, то необязательно сразу же станешь торчком. Но потом я поговорила кое с кем, и мне рассказали, что некоторые люди, в силу своей физиологии, стоит им пропустить стаканчик или принять разок героин, сразу же становятся алкоголиками или торчками.
И: Как вы сами начали употреблять опиаты?
Р: Я узнала, что моя сестра и ее муж принимают героин. Не то чтобы все время торчат, но вообще принимают его довольно часто.
И: Они и предложили вам попробовать?
Р: Нет, они ждали, пока я сама попрошу. Ну и наконец мне захотелось самой попробовать. Ну и сестра мне сказала: "Надо тебе как-нибудь тоже попробовать", а я отвечаю: "Ну так когда ты сможешь достать и для меня?" Они научили меня, что да как, и наконец мы все втроем пошли за ним. Мой парень тогда не захотел пробовать героин вместе со мной. (Он и сейчас-то принимает его очень редко). Мы пошли домой к человеку, который занимался торговлей, купили немного, принесли домой и попробовали. Я решила, что это просто здорово. Муж сестры сделал мне укол, а потом показал, как делать это самой. Но они предупредили меня: "Относись к этому поосторожнее. Все это, конечно, здорово, но героин и правда вызывает привыкание". Поэтому я перестала принимать героин вместе с ними. Они торчали слишком часто.

Даже если в числе близких друзей начинающего потребителя опиатов были "контролирующие" потребители, которым он доверял, это не могло полностью устранить его страх перед развитием наркозависимости.
Р: Ну, в конце концов, она же была медсестрой. Я знал, что она уже несколько лет принимает героин, и знал, что мне она не будет вешать лапшу на уши. Ей просто хотелось, чтобы я был вместе с ней, когда ей хорошо. И все равно, я считал, что не может же быть полным бредом все, что я раньше слышал о героине. Поэтому я боялся, сильно боялся. Но в конце концов я сказал себе: "Какого черта, я же могу ей доверять", и позволил ей уколоть меня.

Тем не менее обычно социальный фактор, а именно подбадривание со стороны близких, помогает новичку преодолеть беспокойство.

И: Вы испытывали страх или беспокойство, прежде чем впервые попробовали героин?
Р: Да. Мне уже давно хотелось его попробовать. Но мне было страшно, пока мой приятель не сказал мне: "Не хочу, чтобы тебя научил этому кто-нибудь другой".

Начинающие потребители героина часто пытаются побороть свое беспокойство таким же образом, каким многие люди пытаются решить большинство своих проблем: они стараются обмануть самих себя. Например, один потребитель, которому очень хотелось попробовать героин, но который боялся сделать первый шаг, надеялся решить эту проблему через спонтанное поведение — просто не дав себе времени на размышление.

Р: Я действительно не собирался его [героин] принимать. А мой приятель хотел попробовать, и я неожиданно для самого себя говорю ему: "Ну давай встретимся и примем его вместе". Ну и ночью мы встретились, укололись, а потом нас всю ночь тошнило.

Было бы неразумно полагать, что негативная реакция этого потребителя на наркотик не была, по крайней мере отчасти, связана с беспокойством, которого он пытался избежать.
Некоторые участники считали, что им будет легче начать принимать наркотики, если не придется самим беспокоиться об их приобретении. Если им не приходилось самостоятельно искать наркотики, они ощущали меньшую ответственность, а, следовательно, и меньшее беспокойство.
И: Расскажите, где вы достали свою первую дозу героина.
Р: Ну, у людей, у которых я тусовался, — мы с Джейн были на вечеринке, — у них было немного. Мне не пришлось ничего им платить. Они даже не попросили меня войти в долю. Просто угостили и все.

Одной семейной паре удалось добиться совмещения всех этих факторов — ободрения со стороны надежного человека, спонтанности (в данном случае ложной) и отсутствия необходимости самим доставать наркотики, — что существенно облегчило для них первый шаг в употреблении опиатов.

Р: Я не думал, что наркотики — это то, чем я мог бы сильно увлечься. Это произошло совершенно неожиданно. Был один парень, наш общий друг, у которого жила целая тусовка — они все уже много лет кололись, и он имел более или менее постоянный доступ к героину. Он спросил нас: "Вы когда-нибудь пробовали джанк?" Я ответил, что нет, и он начал рассказывать, что колется раз в неделю или что-то в этом роде. Но я и кроме него знал людей, которые так делают. И он говорит: "Не хотите попробовать?", а я отвечаю: "Отличная идея". И когда все собрались, мы укололись.
И: И когда вы принимали героин в следующий раз?
Р: Примерно через месяц.

Многие из наших участников сначала принимали героин только через нос. Те, кто кололся, как правило, начинали с подкожных уколов. Те, кто начинал с внутривенных уколов, обычно не делали себе уколы сами, а просили об этом своих друзей. По их словам, когда сам делаешь себе укол, ощущения совершенно другие:

Р: Главная фишка в героине, на мой взгляд, в том, что сам укол — это серьезное психологическое испытание. Понимаете? Эту проблему каждый должен научиться решать по-своему. Либо ты способен чувствовать себя комфортно, когда колешься, либо нет. Помню первую пару раз, мне пришлось немало испытать, но все-таки я наконец научился.
И: Сколько времени у вас ушло на то, чтобы научиться самому делать себе уколы?
Р: Я знал, как это надо делать уже после первого раза, но все дело в том... в общем, просто каким-то образом никак до этого не доходило. Я-то думал, что могу это сделать, понимаете? Я доходил до того момента, когда раствор готов, делал себе перетяжку, делал все, что нужно, — в общем, был уже готов. Игла уже касалась моей вены, и вот-вот уже — а я не мог. И так происходило, наверное, раза три или четыре, может быть, пять раз — всегда кто-нибудь другой меня вмазывал. Но потом однажды я подумал: "О, это же просто идиотизм. Если мне это интересно, если мне этого хочется, значит мне должно быть не слабо сделать это самому". Так что я сел, сделал перетяжку и сделал это. Вот так все и было.

То, что наши участники с тревогой относились к внутривенному употреблению наркотиков, было оправданно, поскольку большая часть серьезных физических осложнений, связанных с героином, возникает не из-за свойств наркотика, а именно из-за способа его употребления. Многие из начинающих потребителей не хотели учиться колоться самостоятельно, если с ними не было более опытного потребителя (на мой взгляд, совершенно правильное поведение).

И: Сколько времени прошло, прежде чем вы научились сами делать себе уколы?
Р: Немало. Думаю, что-то вроде трех месяцев. И даже когда мне наконец удалось сделать это самому, это произошло без моего желания. Мне эта идея не нравилась.
И: Вам показал, что нужно делать, один из ваших друзей?
Р: Да. Он был рядом, когда я впервые попытался сделать это сам. Он хотел убедиться в том, что я все делаю правильно.
Немногие более нетерпеливые потребители гораздо быстрее переходят к инъекционному употреблению опиатов.
И: А как насчет героина? Когда вы начали принимать его?
Р: Начал примерно десять-пятнадцать лет назад.
И: Расскажите об этом подробнее.
Р: Ну, я узнал о героине от своих друзей. Мне давно хотелось его попробовать, потому что некоторые из них уже принимали его и рассказывали мне много интересного. Но я боялся. В общем, однажды мы все собрались, поговорили об этом, и они убедили меня попробовать. И мне очень понравилось, просто ужасно, с самого начала.
И: Как прошло первое употребление? Вы кололись или нюхали героин?
Р: Гм... ну, это забавная история — сначала я нюхал его, а потом мне стало настолько хорошо, что захотелось уколоться, и укололся я той же ночью.
И: Вы плохо себя чувствовали?
Р: Нет, совсем наоборот. Это совершенно поразительно, потому что остальным, похоже, было нехорошо — большинство рвало. И все это мне так понравилось, что мне уже не хотелось прекращать. То есть я имею в виду не то, что у меня появилась привычка, просто мне очень, очень понравилось. Настал уик-энд — вжжих! Я ждал каждого уик-энда.

Но независимо от того, каким способом потребители принимали наркотики, все они, и в первую очередь начинающие, стремились к социальной поддержке и взаимодействию.

Р: Друг, с которым мы работали в одном месте, принимал героин по уик-эндам — он-то и убедил меня попробовать. Мы работали в очень беспокойной обстановке, в постоянном напряжении. И он начал расписывать мне, что этот наркотик помогает расслабиться, ну и через какое-то время я попросил его показать мне, как нужно принимать героин. Это было в старые добрые времена, когда героин был совсем недорогим. Он показал мне все, что я должен знать, и какое-то время я принимал вместе с ним. Но самым близким другом была для меня моя девушка. Я научил ее, и после этого мы почти всегда употребляли героин вместе. Нюхали, только нюхали.
И: Что вы можете припомнить о своем первом разе?
Р: О, первый раз было просто чудесно. Мне стало очень тепло и все напряжение, накопившееся за день, как будто пропало. Я должен был пойти встретиться со своими друзьями — мы собирались смотаться в кино — и помню, как я ждал их в холле кинотеатра и чувствовал, знаете, что я ничего не боюсь. Не то чтобы я до этого чего-то боялся, но совершенно неожиданно я почувствовал уверенность в себе. Ничто не могло мне повредить. И мне понравилось это чувство. Я чувствовал, что я совершенно открыт, что я совершенно спокоен и что я совершенно неуязвим. Я чувствовал себя просто отлично. Я просто влюбился в это чувство. Забавно, но когда я не употребляю героин по несколько недель — недели по две, по три, — я забываю об этом, забываю, каково это — чувствовать кайф, и не испытываю в нем никакой потребности. А когда я употребляю слишком часто, то начинаю чувствовать, если это выходит из-под моего контроля, и сразу делаю перерыв.

Интересно, что ни то, получает ли потребитель социальную поддержку, ни его реакция на первое употребление опиатов не определяют степень привязанности потребителя к наркотику в дальнейшем. Хотя первые реакции у разных потребителей были различными, однако сообщения о дальнейшем опыте имели много общего (ср. слова предыдущего и следующего участника).

И: Сколько вам было лет, когда вы впервые попробовали опиаты?
Р: Около восемнадцати. А потом в школе познакомился с одним парнем, который увлекался опиатами — в то время он кололся герычем. Как-то мы с ним разговорились об этом. Мы с ним дружили, он был из компании, с которой я общался. В конце концов я попросил его достать и мне немного морфия и укололся подкожно. И мне понравилось. Было очень весело, нам здорово вставило. Помню, первый раз я принял морфий вместе с одной девушкой — мы с ней были просто друзьями. Она была человеком непринужденным, а я... я люблю разные вещи: с одной стороны, я люблю быть активным, а с другой — люблю проводить много времени просто расслабившись. Так что мне очень понравился этот наркотик. Просто лежишь, и тебе совсем не скучно, очень комфортно. И с этой девушкой я чувствовал себя комфортно. После того как я впервые попробовал морфий, я понял, что этот наркотик мне подходит, что он соответствует моей психике.

Некоторые высказывали значительно более компетентное суждение об эффектах опиатов:

И: На что был похож ваш первый раз?
Р: Ну, мне давно хотелось попробовать, поэтому во время прихода я чувствовал себя хорошо. Я испытал что-то вроде освобождения, облегчения. Понимаете, я в то время постоянно чувствовал себя напряженным, а от героина мне стало приятно, хотя и подташнивало, потому что какое-то время надо привыкать к наркотику. С героином мне пришлось пройти через такой же период, как и с табаком, — привыкать.

Некоторые сообщали о неприятных эффектах опиатов как об основном элементе начального периода употребления.

Р: Вообще-то мне понравилось, но меня тошнило. Я все время бегал в ванну и блевал. В целом дело было так: "О, как здорово, — говорил я, и вдруг, совершенно неожиданно. — Ой, тошнит меня" — и бежал в ванну. Через две секунды все заканчивалось, и я возвращался. В другие разы меня не рвало.

Этому участнику пришлось проявить большое упорство и очень сильное желание принимать наркотик, чтобы продолжать употребление после того, как он пережил такую неблагоприятную реакцию.
Многие участники также должны были проявить определенное терпение, потому что, к нашему удивлению, не каждому удавалось сразу ощутить все эффекты наркотика. Несмотря на огромную силу действия, которой известен героин, некоторым начинающим потребителям опиатов, как и начинающим потребителям марихуаны, предстояло еще научиться получать "кайф".

И: Вам в первый же раз удалось испытать "кайф" от опиатов?
Р: Нет, в первый раз я ничего не почувствовал. Понимаете, сначала я не понимал, что такое кайф, мне просто хотелось спать и все такое. Но постепенно я научился понимать кайф.
И: Сколько времени прошло, прежде чем вы начали "понимать кайф"?
Р: Ну, думаю, я принимал наркотик раза два-три; когда я попробовал его впервые, вообще ничего не произошло. Единственное — чесаться все время хотелось. Но потом, однажды, мне показалось, что я чувствую, как будто мое тело расслабилось.

Разумеется, нелегко отделить влияние наркотика от эффектов установки и окружения. Как бы то ни было, очевидно, что состав социальной группы, в которой потребитель впервые пробует наркотик, имеет большое значение. Очень часто беспокойство "контролирующих" потребителей исходило именно из их отношений с "невоздержанными" потребителями. Так, несмотря на убежденность одной из участниц нашего исследования, что ей наркозависимость не грозит, тот факт, что употреблять наркотики ее научил бывший наркозависимый, видимо, все-таки повлияло на ее первую реакцию на наркотик.

Р: Это произошло после того, как он закончил курс лечения. Мы с ним стали очень хорошими друзьями, и он жил у меня дома, больше чем у себя. И, хм, для меня это была игра, я просто экспериментировала с героином. Я думала, что, когда испытаю то, что испытывает он, я смогу лучше его понять.
И: Как прошел первый раз?
Р: Думаю, я приняла слишком много. Я ничего не могла делать, только лежала без движения. Если я пыталась встать, меня сразу начинало жутко тошнить и голова кружилась. Ничего не делать, лежать в неподвижности было довольно неприятно. И сейчас я понимаю, что некоторые из ребят, которые там были, очень за меня беспокоились — каждые минут десять они пытались заговорить со мной, чтобы убедиться, что я все еще с ними, что со мной все в порядке.
И: Как вы себя чувствовали при этом?
Р: В целом, это было приятно, хотя я испытывала и некоторое... не могу сказать, беспокойство — беспокойство-то как раз наркотик снял... но какую-то потребность не засыпать. Все вокруг было таким спокойным, все навевало сон, и мне приходилось делать над собой усилие, чтобы не уснуть. Как я уже упоминала, думаю, я приняла слишком много. Потому что было то очень приятно, а то вдруг довольно нехорошо. Все дело в количестве, которое я приняла.
И: Как вам удалось избежать наркозависимости?
Р: Я всегда чувствовала, что наркозависимость появляется в результате образа жизни, который ты ведешь, а не из-за самого наркотика. Я никогда не жила как торчки, в отличие от своего приятеля.

Для большинства наших участников пережитая ими неблагоприятная реакция, когда они впервые пробовали какой-либо из опиатов, не привела к отказу от наркотиков. Однако многие прекращают их употребление, даже если у них не было неприятного опыта. Так, один из наших респондентов (из группы "близких") бросил наркотики, хотя он и имел доступ к социальной поддержке:

И: В вашей компании вы были одним из первых, кто попробовал героин?
Р: Ну, нас было несколько человек — мы попробовали его одновременно.
И: Все в первый раз?
Р: Да.
И: Сколько вас было?
Р: Ну, наверное, со мной человек пять. Два моих двоюродных брата, одна девушка и один парень. У меня и раньше была возможность попробовать героин, но я за нее не держался. Когда я жил дома, я понятия не имел, что такое кайф — честное слово, и я не испытывал ни малейшего желания воровать дурь по аптекам и все такое. Поэтому и после того, как я ее попробовал, мне совершенно не хотелось повторять этот опыт.

Невзирая на то, что исследовательской команде моральные доводы, приведенные одним из наших потребителей, не казались слишком убедительными, сам он прекратил употреблять наркотики после нескольких вполне положительных опытов:

И: Вы слышали всякие ужасные вещи об опиатах?
Р: Я слышал, что ничего особо приятного в этом нет. Все равно что быть пьяным в дым, только пить не надо. В конце концов я попробовал. Еще я знал, что в моей школе была масса проблем с употреблением депрессантов и даже героина, так что мне хотелось попробовать еще и потому, что я тогда считал, что, может, когда-нибудь стану учителем. И я думал, что должен знать, что такое наркотики. В общем, я попробовал, и все было в порядке. По крайней мере ничего пугающего я в этом не обнаружил.
И: И потом вы принимали еще несколько раз по каким-то торжественным случаям?
Р: Ага, в общем-то мне понравилось.
И: И больше никогда?
Р: Нет, нет. У меня нет источника, чтобы доставать наркотики. Просто как-то подвернулась возможность, я и решил попробовать, что это такое.

Следующий потребитель (из группы "близких") пережил столь неприятный опыт, что вопрос о том, чтобы попробовать наркотик еще раз, уже не стоял.

Р: Сначала я боялся, но Элис все время мне рассказывала, как это здорово. Однажды она принесла немного, и я попробовал нюхнуть. Сначала какое-то время я чувствовал, что мне стало тепло, что-то такое; а потом меня стало тошнить. Так плохо мне в жизни не было. Тошнота продолжалась несколько часов, по крайней мере мне так казалось. Под конец меня два или три раза вырвало. Потом на какое-то время мне стало лучше, а потом по новой. Это было просто ужасно. Никогда больше не прикоснусь к наркотикам. Я сказал Элис, что, если она еще хоть раз заикнется при мне о наркотиках, между нами все кончено.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ЭФФЕКТЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ НАРКОТИКА. Далее описаны основные эффекты опиатов. Как видно из этого раздела, некоторые весьма широко распространенные мнения о действиях опиатов являются заблуждениями. Ни приятные, ни негативные моменты, о которых сообщали наши участники, ни их поведение не соответствовали стереотипам. Так, мало кто рассказывал нам о том, что предпочитает внутривенное употребление, мало кто говорил, что от наркотика быстро впадает в сонливое, оцепенелое состояние. Как позитивные, так и негативные реакции на наркотик носили индивидуальный и своеобразный характер; причем это касалось как "невоздержанных" потребителей, так и "контролирующих".
В числе наиболее приятных эффектов опиатов потребители называют ощущения тепла, которое возникает непосредственно в момент введения наркотика, чувство, что все проблемы далеко, а также успокаивающее воздействие наркотика. Физическое удовольствие от наркотика часто трансформируется в чувство психологического благополучия. Для многих участников употребление наркотиков ассоциировалось с какими-либо особыми видами деятельности: сексом, едой, общением и т.п. Очень большое значение придавалось социальным аспектам употребления: социальной группе, в которой происходит употребление, и проблемам сосуществования с другими группами, члены которых наркотиков не употребляют. "Контролирующие" потребители воспринимали как большую опасность необходимость контактировать с наркозависимыми, чтобы иметь возможность доставать наркотики, которая угрожала их тщательно выработанной модели умеренного употребления.
Хотя, конечно же, наша исследовательская команда не могла измерить степень удовольствия, получаемого участниками от употребления наркотиков, наши интервьюеры были проинструктированы о необходимости выносить субъективное суждение о том, как респонденты отвечают на вопросы: дают ли они спонтанные и откровенные ответы или их слова звучат неискренне. Мы решили, что, поскольку наши "контролирующие" участники не испытывают зависимости, употребление опиатов не должно приносить им облегчения от начинающихся симптомов абстинентного синдрома. Как бы то ни было, исследовательской команде зачастую было совсем нелегко провести грань между удовольствием и облегчением дискомфортного состояния. Конечно, как мы и ожидали, многие придавали большое значение моменту, наступающему непосредственно после введения наркотика. Один из участников сильно преувеличивал важность этого эффекта, но тем не менее его мнение более или менее соответствовало общим настроениям:

Р: Самое главное в употреблении наркотиков — это момент, когда наркотик распространяется по телу. Ну по крайней мере для меня это так. И в первую очередь это касается герыча, что бы кто ни говорил. Вот тошнить, например, может от любого наркотика — меня почти от всех тошнит, кроме марихуаны. Депрессанты я люблю разные — но этот момент по-настоящему чувствуешь, только когда принимаешь героин. Это самое крутое. На самом деле.

Позже тот же самый участник описывал нам ощущение внезапного действия наркотика, которое заставляет его сознание перейти в "совершенно" другое состояние. О расслабляющем эффекте опиатов рассказывал нам другой респондент, чье более нейтральное описание собственных ощущений показались интервьюерам более убедительным.

И: Есть ли что-то, что особенно привлекает вас в опиатах по сравнению с другими наркотиками?
Р: Гм, да. Знаете, это то ощущение, которое возникает, когда вводишь себе наркотик. Это ощущение очень нежное, оно проходит по всему телу. Я чувствую себя расслабленным. Иногда я чувствую что-то вроде эйфории, что ли. Особенно когда куришь героин. Чувствуешь себя хорошо, спокойно. Чувствуешь, что тебе тепло, чувствуешь себя расслабленным, по крайней мере я так себя чувствую. Хотя похоже, что и другие тоже.

Слова следующего потребителя напоминает об описаниях "кайфа" из художественных произведений, авторы которых пробовали опиаты.

И: Могли бы вы описать "кайф" от опиатов?
Р: Ну, могу попробовать. Становится тепло. Зрение явно затуманивается. Ты чувствуешь себя очень вялым, очень расслабленным, находишься почти на грани сна, но при этом не засыпаешь. Как будто видишь сны и бодрствуешь одновременно. Закрываешь глаза и не можешь снова открыть их, но сознание тебя не покидает. Слышишь, что происходит в комнате, можешь слушать музыку, но не можешь встать и пройтись. То есть можешь, но скорее всего ты будешь качаться, как пьяный. Лежишь в полусне, смотришь сны, и с тобой происходит что-то очень, очень... почти мистическое.

Почти все наши потребители опиатов говорили прежде всего о своих физических ощущениях, в отличие от потребителей марихуаны и психоделиков.

И: Попробуйте рассказать мне своими словами, что такое "кайф".
Р: Ну, первое чувство, о котором я могу сказать, это, гм, жар, подъем тепла, который ощущаешь всем телом. Тогда начинаешь чувствовать себя расслабленным. Это такое теплое чувство, которое ассоциируется со спокойствием, снисходящим на тебя спокойствием, как будто в тело проник теплый туман. Потом, я бы сказал, время замедляется, мыслительный процесс замедляется, мысли перескакивают с одного на другое, мыслишь только ассоциациями. Все становится неясным: жесты, речь. Хотя усилием воли это и можно преодолеть, но такое впечатление, как будто это тоже один из симптомов. Иногда чувствуешь настоящий экстаз, иногда это не так ярко. Не знаю, от чего это зависит. А под экстазом я подразумеваю как раз эту мгновенно нисходящую на тебя теплоту.

Большинство участников, пытающихся передать свои ощущения, объясняли, что чувство физической расслабленности постепенно переходит в чувство психологического благополучия.

Р: Думаю, тут есть важный психологический момент. Это краеугольный камень кайфа. Но в то же время вся эта психологическая штука, которая связана с употреблением героина, — по-моему, она происходит из физических ощущений. Но психологически я чувствую себя хорошо, просто здорово, ну не знаю, в общем я чувствую себя отлично. [Смеется.]

То, что можно назвать "эффектом отдаления", — реакция почти универсальная для потребителей опиатов в отличие от потребителей марихуаны и психоделиков.

И: Не могли бы вы рассказать мне своими словами, что такое "кайф"?
Р: Как будто медленно вползаешь в какое-то психическое облако. Все вокруг смягчается. Ничто негативное не может проникнуть к тебе. Не знаю... по-моему, это очень расслабляюще, очень приятно. Очень низкий уровень беспокойства, очень низкий уровень желания. Думаю, кайф — это когда ты чувствуешь себя полноценным. Понимаете, какую бы дыру вы ни имели в своем бытии (я имею в виду, что люди имеют что-то вроде дыр в своем существовании — ведь все чувствуют, что им не хватает чего-то) — кайф заполняет эту дыру.
И: Что происходит, когда вы отходите от действия наркотика? Как вы себя чувствуете?
Р: Отходишь медленно. Обычно, если принял наркотик днем, то, когда идешь спать, все еще чувствуешь его действие. Просыпаешься утром совершенно в нормальном состоянии. Я не чувствую... лично я не чувствую вообще никаких отходняков.

"Эффект отдаления" — это ощущение, что "я" потребителя смотрит на происходящее во внешнем мире, а также внутри него, в его душе, с некоторого расстояния, с более удобной для объективного наблюдения точки. Многие потребители по-своему описывали это ощущение:

И: Что доставляет вам особенное удовольствие в употреблении героина?
Р: Это возникающее у меня чувство, как будто меня не существует.
И: Переживали вы когда-нибудь неприятные реакции на наркотик?
Р: О да, конечно, меня тошнило от героина.
И: Как вы это восприняли?
Р: Не могу сказать, что меня это расстроило.
И: Это как-то повлияло на вашу модель употребления наркотиков?
Р: Это нисколько не оттолкнуло меня от них. [Смеется.]

Другой участник описывал это следующим образом:

И: Что в употреблении героина доставляет вам максимальное удовольствие?
Р: Мне нравится чувство полного оцепенения, когда понимаешь, что тебе не нужно ни о чем беспокоиться и что у тебя есть свое место. Другими словами, я чувствую, что у меня появилось место в мире, где я в полной безопасности, а раньше такого места не было.

Но не все аспекты этого опыта приятны. Некоторые участники находили действие опиатов несколько "дезориентирующим".

Р: Сначала меня тошнило, а я думал: "И это они называют кайфом?" Мне не хотелось оставаться дома, чтобы это продолжалось всю ночь. И я вышел на улицу. Дело было зимой, было довольно холодно, а я вышел в расстегнутой куртке и чувствовал себя отлично. Я пришел к своему другу, выкурил с ним косячок. А потом мы сидели. И я смотрел яркие сны, яркие цветные сны. Одни только цвета, словно у тебя в голове радуга. В тот раз у меня были ощущения как от кислотного трипа. Как галлюцинации, что-то вроде снов. Закрываешь глаза — и вот они перед тобой. Так я и увлекся дурью. "Не обращай на это внимания, — сказал я себе. — Плевать, что от этого тошнит, ведь это так красиво, так красиво".

Интервьюеры отметили, что на некоторых участников "эффект отдаления" действует успокаивающе, что наркотик для них является своего рода средством, снимающим беспокойство.

И: Не могли бы вы описать своими словами, что такое "кайф"?
Р: Самое главное, что сразу отчетливо чувствуешь, как снижается напряжение. Даже если и не чувствуешь себя слишком напряженным до употребления, у тебя вдруг возникает чувство, что ты наконец расслабился, и это чувство окутывает все твое тело. И чувство освобожд