|
|
Библиотека (статистика, документы, ссылки):
Профилактика ВИЧ/СПИДа среди потребителей инъекционных наркотиков >>
Снижение вреда: теория и практика
>>
Отчет об исследовании
"Употребление и начало употребления наркотиков в местах лишения свободы:
результаты национального исследования в исправительных учреждениях Англии и
Уэльса"
Отчет об исследовании "Употребление и начало употребления наркотиков
в местах лишения свободы: результаты национального исследования в исправительных
учреждениях Англии и Уэльса"
А. Бойз, М. Фарелл, П. Беббингтон, Т. Бруга, Дж. Койд, Р. Дженкинс, Дж. Льюис,
Дж. Марсден, Х. Мельтцер, Н. Синглтон и Ч. Тэйлор
Перевод осуществлен организацией «СПИД Фонд Восток-Запад»
(AIDS Foundation East-West — AFEW)
Drug use and initiation in prison: results from a national prison survey in
England and Wales
A. Boys, M. Farrell, P. Bebbington, T. Brugha, J. Coid, R. Jenkins, G. Lewis,
J. Marsden, H. Meltzer, N. Singleton & C. Taylor
Источник: Addiction,Vol. 97:1551–1560, 2002
Краткий обзор
Цель
Исследовать проблему употребления героина и кокаина в выборке осужденных Великобритании;
определить характерные особенности тех из них, кто впервые начал употреблять
наркотики в исправительном учреждении.
Структура исследования, участники:
Перекрестное исследование всех исправительных учреждений Англии и Уэльса, проведенное
как часть крупного национального исследования по проблеме распространенности
психических заболеваний. Всего 3142 осужденных (88,2% от общего числа отобранных)
ответили на вопросы анкеты, предложенной интервьюером.
Показатели
В ходе интервью изучались этнические особенности участников исследования, социальный
анамнез, наличие психических заболеваний и факторы, определяющие употребление
наркотиков. Изменения личности диагностировались с помощью структурированного
клинического интервью для DSM-IV (SCID-II); невротические симптомы устанавливались
с применением переработанной программы клинического интервью (CIS-R).
Результаты
Среди потребителей героина и каннабиса более 60% сообщили, что употребляли данные
наркотики в исправительном учреждении, в то время как среди постоянных потребителей
кокаина — лишь 25%. Более 25% потребителей героина признались, что начали употреблять
наркотик в заключении. Формирование героиновой и кокаиновой зависимостей как
в исправительном учреждении, так и после освобождения правомернее объяснять
воздействием тюремных условий на психику осужденных, чем какими-либо иными,
личными обстоятельствами, социальным анамнезом или показателями психического
состояния.
Выводы
Результаты исследования подтвердили, что в тюремном окружении повышается риск
употребления и начала употребления героина и других наркотиков. Несмотря на
то что начало употребления наркотиков в местах заключения определенным образом
связано с показателями, отражающими психическое состояние, решающим фактором
здесь все-таки является воздействие условий заключения на психику. Таким образом,
в рамках общей стратегии предупреждения риска существует необходимость поиска
методов, которые позволили бы уменьшить статистику начала употребления героина
в местах лишения свободы.
Ключевые слова
Каннабис, кокаин, героин, начало употребления, места лишения свободы, сопутствующие
психические заболевания.
Введение
Проведение мероприятий по предупреждению употребления наркотиков в местах лишения
свободы связано со значительными трудностями. Доказано, что уровень употребления
наркотиков среди осужденных Соединенного Королевства обычно намного выше, чем
в общей популяции (Фаррелл и др. [Farrell et. al.], 1998). В ходе опроса, проведенного
среди представителей мужского пола, вновь прибывших в тюрьму на северо-востоке
Англии для отбывания предварительного заключения, авторы Мэйсон, Бирмингем и
Грубин (Mason, Birmingham & Grubin, 1997) обнаружили, что примерно 70% из
их числа когда-либо употребляли незаконные наркотики; при этом 57% употребляли
незаконные наркотики в течение года, предшествующего заключению, 44% недавно
стали употреблять амфетамины, треть — наркотики опиумного ряда и 15% — кокаин.
В отличие от осужденных, лишь треть общей популяции (в возрасте от 16 до 59
лет) сообщили, что когда-либо употребляли незаконные наркотики, при этом менее
1% — героин, 5% — кокаин и 11% — амфетамины (Рэмсей [Ramsay] и др., 2001).
Принимая во внимание факт, что употребление наркотиков носит нелегальный характер,
учитывая преступления, связанные с наркозависимостью, не стоит удивляться высокой
концентрации потребителей наркотиков и наркозависимых лиц среди осужденных,
находящихся в местах лишения свободы. Однако распространенность употребления
наркотиков в местах лишения свободы Великобритании непостоянна. Согласно отчетам,
с введением обязательного тестирования на наркотики (ОТН), частота употребления
каннабиса среди осужденных заметно снизилась (Эдгар и О'Доннелл [Edgar &
O'Donnell], 1998), хотя уровень употребления незаконных наркотиков опиумного
ряда среди осужденных был незначительным. Было высказано мнение, что в результате
введения ОТН осужденные могут перейти от употребления каннабиса к употреблению
героина или кокаина. Каннабис намного дольше сохраняется в моче (в течение 14–21
дней по сравнению с примерно 3 днями при употреблении наркотиков опиумного ряда),
а наказание за употребление этих наркотиков в тюрьме одинаково (Гор, Бирд и
Росс [Gore, Bird & Ross], 1996; Эдгар и О'Доннелл, 1998).
Несмотря на то что по результатам ОТН с 1995 г. по 1998 г. количество положительных
анализов мочи на содержание наркотиков опиумного ряда не увеличилось до уровня,
который свидетельствовал бы о значительном изменении поведения (Фаррелл и др.,
1999 г.), вполне возможно, что изменения все же могли произойти, но они не повлияли
на общее число положительных результатов тестов на присутствие наркотика, проводимых
в рамках данной программы.
Результаты исследований употребления наркотиков среди осужденных весьма тревожны:
как выяснилось, достаточно часто люди начинают употреблять инъекционные наркотики,
находясь в исправительном учреждении. Согласно заключениям Гора (Gore) и его
коллег, 6% потребителей инъекционных наркотиков, отбывающих наказание в одном
из исправительных учреждений Шотландии, а также 25% потребителей инъекционных
наркотиков из другого исправительного учреждения начали употреблять инъекционные
наркотики, находясь в заключении (Гор, Бирд и Росс, 1995).
По результатам исследований, проведенных в исправительных учреждениях Ирландии,
оказалось, что пятая часть людей, когда-либо употреблявших инъекционные наркотики,
— это люди, впервые начавшие употреблять наркотики именно в тюрьме (Олрайт [Allwright]
и др., 2000). Однако необходимо признать, что исследование начала употребления
определенных видов наркотиков было далеко не полным. В Великобритании героин
и кокаин рассматриваются как наркотики, причиняющие наибольший вред и вызывающие
наибольшую зависимость (UKADCU, 2000 г.; Министерство здравоохранения, 2002
г.). Для применения адекватных подходов снижения вреда и создания программ профилактики,
нацеленных на осужденных, необходимо прежде всего исследовать процесс, ведущий
к началу употребления упомянутых наркотиков, а также способы их употребления.
В Великобритании и других странах проблемы психического здоровья также чаще
встречаются среди осужденных, чем в общей популяции (Мэйден, Суинтон и Ганн
[Maden, Swinton & Gunn], 1991; Теплин [Teplin], 1990; Бирмингем [Birmingham]
и др., 1996; Синглтон, Фаррелл и Мельтцер [Singleton, Farrell & Meltzer],
1999). Например, Бирмингем и др. (1996) обнаружили, что более четверти опрошенных
осужденных, содержащихся в предварительном заключении, страдают одним или несколькими
психическими расстройствами (не считая злоупотребления препаратами), причем
16% из них являются психотическими. В противоположность этому в общей популяции
взрослого населения уровень распространения психических заболеваний составил
всего 0,5% (Синглтон и др., 2001). Психические рас-стройства у людей в местах
заключения ассоциируются с рядом ключевых факторов, включающих жестокое обращение
в детском возрасте, безработицу, прогулы занятий в школе или исключение из школы
при отсутствии какой бы то ни было специальности (Мэйден и др., 1995). Кроме
того, психические расстройства у осужденных могут быть обусловлены сроком отбывания
наказания в исправительном учреждении, семейными проблемами, национальностью
и возрастом (Синглтон и др., 1998).
В данной статье рассматривается проблема употребления героина и кокаина. Выводы
были сделаны на основе данных, полученных в результате наблюдения за группой
заключенных Великобритании. Цель исследования состояла в том, чтобы определить
особенности, характерные для людей, когда-либо употреблявших героин и/или кокаин,
а также для людей, употреблявших или начавших употреблять эти наркотики в местах
лишения свободы. Кроме этого, изучалась связь между наличием психических расстройств
и употреблением указанных наркотиков.
Методы
В 1995 г. в рамках крупного национального исследования по вопросам заболеваемости
психическими болезнями Управление национальной статистики (Office for National
Statistics — ONS) провело опрос осужденных всех функционирующих исправительных
учреждений Англии и Уэльса (n = 131). В качестве основы при проведении выборки
использовалась Система каталогов местных осужденных (Local Inmate Directory
System — LIDS). LIDS представляет собой базу данных, которую ведет каждое исправительное
учреждение и которая используется для хранения информации обо всех людях, содержащихся
под стражей на данный момент. Доли выборок составляли: один из 34 осужденных,
один из восьми мужчин, содержащихся в предварительном заключении, и одна из
трех женщин-осужденных (содержащихся под стражей как до, так и после вынесения
приговора). Из 3563 отобранных осужденных 3142 (88,2%) прошли (в среднем) 90-минутное
личное интервью с одним из сотрудников ONS. Тридцать семь осужденных дали согласие
на участие, однако впоследствии отказались от прохождения интервью, ссылаясь
на отсутствие времени для заполнения анкеты. Еще 5,6% (n = 198) отказались от
участия. Со 118 из них сотрудники ONS не смогли связаться после утверждения
даты и времени интервью, 53 не смогли пройти интервью из-за языковых трудностей,
и 15 были признаны слишком опасными или возбужденными, чтобы проходить интервью.
Остальные отказались без объяснения причин. В целях соблюдения конфиденциальности
интервью проводились один на один, а в случае необходимости — в присутствии
еще одного сотрудника ONS (в целях безопасности интервьюера). Более подробную
информацию о методологии исследования и протоколе можно найти в других документах
(Синглтон и др., 1998). Этическая сторона исследования была одобрена и утверждена
комитетом по этике и исследованиям в исправительных учреждений Министерства
внутренних дел Великобритании.
Предмет оценки
Интервью охватывало широкий спектр вопросов: анкетные данные, социальный анамнез,
наличие психических заболеваний и употребление наркотиков.
Анкетные данные
В настоящем анализе устанавливались три показателя: (а) возраст (четыре категории:
16–20, 21–29, 30–39 и 40+ лет; коды 1-4); (б) пол (коды: мужчины = 1, женщины
= 0); (в) этническая принадлежность (девять категорий, рекомендованных Государственной
статистической службой в 1996 г.) Из-за незначительного количества респондентов
в большинстве «небелых» этнических групп исходные категории затем были переформированы
в три группы: представитель европеоидной расы, представитель негроидной расы
и другая группа — по образцу, применявшемуся Синглтоном и др. (1998).
Социальный анамнез
Для определения аспектов социального анамнеза в интервью было включено 14 пунктов.
Все они составляли две основные категории: события в детстве и наличие душевной
или физической травмы в прошлом. По каждой категории респондентам предлагался
список травмирующих событий и проблем (как, например, жестокое обращение в школе,
серьезное заболевание или травма, а также опыт беспризорности/бездомности),
из которых они должны были выбрать пережитые ими (если подобное случалось).
Психиатрические диагнозы
Для диагностики расстройства личности применялось структурированное клиническое
интервью для DSM-IV (SCID-II) (Пфол, Стангл и Циммерман (Pfohl, Stangl &
Zimmerman), 1983). Невротические симптомы определялись с помощью исправленного
варианта Программы клинического интервью (CIS-R, Льюис, Пелоси и Арайя (Lewis,
Pelosi & Araya), 1990). CIS-R состоит из 14 разделов, каждый из которых
определяет наличие определенного невротического симптома за последние месяцы
(например, соматические симптомы, беспокойство, депрессивные мысли и т. д.)
Каждый раздел оценивался от 0 до 4. В случае оценки «2» или выше симптом классифицировался
как «тяжелый». Чтобы показать, является ли каждый из 14 типов симптомов тяжелым,
были созданы «двоичные переменные». Если общая сумма баллов всех 14 разделов
превышала 12, это указывало на наличие невроза.
Употребление наркотиков
Респондентов просили указать, какие наркотики из перечисленных в списке (каннабис,
амфетамины, чистый алкалоид кокаина, кокаин в порошке, героин, нерецептурный
метадон, незаконные транквилизаторы, растворители и «другие»): они (а) когда-либо
употребляли (с какого времени стали употреблять); (б) употребляли, находясь
в заключении; (в) впервые попробовали, находясь в заключении. Кроме того, респондентам
предлагалось ответить на вопросы, касающиеся длительности употребления инъекционных
наркотиков и, в некоторых случаях, времени начала их употребления.
Длительность содержания под стражей
Для определения длительности содержания под стражей респондентам было задано
по нескольку вопросов. Прежде всего — находятся ли они под следствием или отбывают
срок наказания, а также как долго они находятся в исправительном учреждении
за совершение последнего преступления (осужденным предлагалось выбрать один
из восьми вариантов ответов: от 1 недели до 2 лет и более). Затем респондентов
просили указать, первый ли это в их жизни обвинительный приговор и срок заключения.
Если «нет» — просили подсчитать общий срок пребывания в местах заключения.
Статистический анализ
Индивидуальные особенности потребителей героина и кокаина, включенных в выборку,
изучались с помощью многофакторного анализа (logistic regression analysis).
В два этапа был проведен сравнительный анализ четырех групп: (1) употреблявших
наркотики — никогда не употреблявших; (2) употреблявших наркотики в заключении
— употреблявших только на свободе; (3) начавших употреблять в заключении — начавших
употреблять на свободе; (4) начавших употреблять в заключении — продолжавших
употреблять в заключении, но начавших на свободе.
Вместо создания единой модели, которая представляла бы собой комплексное взаимодействие
всех ковариант, было принято решение разделить данные анализа по каждой из перечисленных
групп — для детального моделирования и сравнения поведения в каждой из них.
На первом этапе все данные по «личным обстоятельствам» и «социальному анамнезу»
одновременно вносились в многофакторную (logistic regression) модель. При этом
делалась попытка установить связь этих факторов с употреблением наркотиков когда-либо,
употреблением в заключении и началом употребления в заключении. На втором этапе
анализа были изучены «тюремные» и «психические факторы», влияющие на употребление
наркотиков. С этой целью выстраивались ряды ступенчатых многофакторных моделей
(step wise logistic regressions) с обратным исключением ковариант. Были проверены
все переменные «личных обстоятельств» и «социального анамнеза», оказавшиеся
значимыми в первой группе регрессионных моделей.
Результаты
Описание выборки
Три четверти (2371 человек, 75,5%) составили мужчины; 80,0% (2515 человек) определили
свою этническую принадлежность как «европеоиды»; 424 человека (13,5%) назвали
себя представителями «негроидной расы». Одну пятую всей выборки (590 человек,
18,8%) составили респонденты в возрасте 16–20 лет, и две пятых — в возрасте
21–29 лет (1289 человек, 41,0%).
Употребление наркотиков
Восемь из десяти осужденных (2510 человек, 79,9%) сообщили, что употребляли
хотя бы один незаконный наркотик (включая каннабис). Большинство из этого числа
составляли мужчины (c2 = 53,0; P < 0,001). Более трех четвертей всех участников
выборки (76,7%) сообщили, что употребляют каннабис постоянно, чуть менее половины
(48,7%) употребляли амфетамины, 45,9% — кокаин или чистый алкалоид кокаина,
и 38,3% — героин. Более подробное описание употребления наркотиков и его связь
с этнической, возрастной и половой принадлежностью осужденного можно найти в
других документах (Синглтон и др., 1999).
В таблице 1 приведены данные о распространенности употребления наркотиков и
выраженном в процентном соотношении количестве осужденных, начавших употребление
наркотиков в заключении. Как выяснилось, несмотря на то что в исправительных
учреждениях больше респондентов, употребляющих каннабис, а не героин (соответственно
1538 человек и 743 человека), процентное отношения числа потребителей, когда-либо
использовавших данные наркотические вещества, к числу потребителей, использовавших
их в заключении, оказалось равным и составило около 60%.
Лишь менее четверти (24,3%) постоянных потребителей кокаина сообщили, что употребляют
кокаин в заключении.
Начало употребления наркотиков в местах лишения свободы
В таблице 1 указано количество респондентов, впервые начавших употребление наркотика
в заключении, представленное в процентном отношении к различным показателям.
Так, всего 378 осужденных, находясь в местах лишения свободы, начали употреблять
кокаин или героин и 74 — оба этих наркотика. Более четверти (26,4%) постоянных
потребителей героина сообщили, что впервые употребили этот наркотик, находясь
в заключении. Тот же ответ дали 9,3% потребителей кокаина/чистого алкалоида
кокаина, 2,4% потребителей амфетаминов и 6,4% потребителей каннабиса. Более
того, согласно полученным данным по группе употреблявших наркотики в заключении
(колонка 5), 42,8% начали употреблять героин и 38,2% — кокаин, находясь в местах
лишения свободы.
Из 161 человека, начавших употреблять психостимуляторы (амфетамины, кокаин или
чистый алкалоид кокаина) в заключении, большинство (134 человека, 83,2%) начали
употреблять кокаин и лишь 36 (22,4%) — амфетамины. Две указанные группы частично
перекрывают друг друга; и ввиду небольшого количества случаев употребления амфетаминов,
особенности групп в данной статье не исследуются. Сравнительно немного осужденных
сообщили, что, находясь в заключении, употребляли инъекционные наркотики (130
человек, 4,1%). Четвертая часть из них (33 человека, 25,4%) начали употреблять
инъекционные наркотики, находясь в местах лишения свободы. По причине незначительного
количества респондентов, особенности данной категории в дальнейшем также не
исследовались.
Многофакторный анализ
Вначале потребители героина и кокаина были охарактеризованы на основе показателей
личных обстоятельств и социального анамнеза, после чего были составлены многофакторные
модели для изучения связи между историей содержания под стражей и текущим психиатрическим
диагнозом данных групп с учетом личных обстоятельств и социального анамнеза.
Результаты указанного анализа были структурированы по четырем группам показателей
([1] личные обстоятельства, [2] социальный анамнез, [3] длительность содержания
под стражей и [4] текущий психиатрический диагноз).
В таблице 2 приводятся данные по частоте для всех показателей, использованных
в ходе указанного анализа.
В таблице 3 представлены результаты исследования первой группы многофакторных
моделей, учитывающие личные обстоятельства и показатели социального анамнеза.
Показано стандартизованное отношение шансов («odds rations» — OR) для риска
употребления наркотиков и начала употребления наркотиков — как в заключении,
так и на свободе. В таблицу включены показатели только той модели, уровень значимости
которой достигает P < 0,05. Ряд показателей в крайне незначительной степени
связан с употреблением наркотиков в контрольных группах, и поэтому они исключены
из таблиц. Это «травма, полученная в результате смерти супруга/партнера, смерти
близкого друга/родственника и рождения мертвого ребенка».
Показатели личных обстоятельств
Таблица 1. Распространенность постоянного употребления наркотиков и употребления
наркотиков в местах лишения свободы
| Вид наркотика |
Количество потребителей,
когда-либо использовавших данный наркотик (% от общего числа заключенных) |
Количество потребителей, использовавших данный наркотик в заключении (%
от числа употреблявших когда-либо) |
Количество потребителей
данного наркотика, начавших его потребление
в заключении (% от количества когда-либо
употреблявших в заключении) |
% начавших в заключении
потребление данного
наркотика от числа когда-либо употреблявших его
в заключении |
Каннабис
|
2411 (76,7) |
1538 (63,8) |
154 (6,4) |
10,0 |
Амфетамины
|
1529 (48,7) |
216 (14,1) |
36 (2,4) |
16,7 |
Кокаин/чистый
алкалоид
кокаина
|
1442 (45,9) |
351 (24,3) |
134 (9,3) |
38,2 |
Героин
|
1203 (38,3). |
743 (61,8) |
318 (26,4) |
42,8 |
Употребление
инъекционных
наркотиков |
818 (26,0) |
130 (15,9) |
33 (4,0) |
25,0 |
По сравнению с 16–20-летними участниками выборки, респонденты в возрасте 21–29
лет чаще обладали опытом «употребления героина и/или кокаина когда-либо» (стандартизованное
ОR = 1,64; P < 0,001), в то время как среди респондентов в возрасте старше
40 лет только около половины имели опыт употребления указанных наркотиков (для
героина: стандартизованное ОR = 0,49, P < 0,001; для кокаина: стандартизованное
ОR = 0,51, P < 0,001). Находясь в заключении, мужчины младше 20 лет употребляли
героин и/или кокаин в значительно меньшей степени, чем осужденные более старшего
возраста (хотя OR для потребителей кокаина старше 40 лет не достигло уровня
статистической значимости [P = 0,07]). Более того, осужденные в возрасте 20–30
лет более чем в три раза чаще 16–20-летних начинали употреблять героин в исправительном
учреждении. Подобная, хотя и значительно более слабая связь выявлена в отношении
начала употребления кокаина в заключении среди потребителей в возрасте 21–29
лет (стандартизованное ОR = 1,77; P < 0,05). Но тем не менее возраст не может
быть признаком, позволяющим определить, кто из употребляющих наркотики в заключении
начал употреблять один из указанных наркотиков именно там.
Осужденные — представители европеоидной расы сообщали, что «когда-либо употребляли
героин и/или кокаин», чаще, чем представители негроидной расы. Но этническая
принадлежность также не стала отличительным признаком употребляющих данные наркотики
в местах лишения свободы или начавших употреблять героин именно там. Вместе
с тем у употребляющих героин в заключении принадлежность к негроидной расе была
статистически значимо связана с началом употребления наркотиков в заключении.
Что касается кокаина, принадлежность к этнической группе «других» значительно
снижала вероятность начала употребления наркотиков в исправительном учреждении.
Факторы социального анамнеза
Факторы детства
Несмотря на то что постоянное употребление героина или кокаина не является прямым
следствием нахождения на попечении местных властей в детском возрасте, этот
фактор все же связан с употреблением этих наркотиков в местах лишения свободы,
а также с фактом началом употребления наркотиков. Но этого недостаточно для
заключения, что среди находившихся в детстве на попечении местных властей процент
лиц, впоследствии начавших употреблять героин или кокаин в заключении, должен
быть выше, чем среди тех, кто на таковом попечении не состоял. Наличие диагноза
антисоциального поведения в детском возрасте более чем в два раза увеличивало
шансы употребления кокаина и/или героина; являясь своего рода фактором риска
употребления героина в местах лишения свободы (стандартизованное ОR = 1,60;
P < 0,05), оно непосредственно не было связано с началом употребления героина
или кокаина при контролируемых личных обстоятельствах и факторах социального
анамнеза.
Осужденные, оставившие школу в возрасте до 16 лет, значительно чаще употребляли
кокаин и/или героин, в том числе в исправительном учреждении, более того, именно
в заключении они начинали употреблять героин. В отличие от них, респонденты,
подвергавшиеся жестокому обращению в школе, намного реже употребляли данные
наркотики как на свободе, так и в заключении. Кроме того, фактором риска употребления
героина и/или кокаина (в том числе и в заключении) оказалось исключение из школы.
Душевная или физическая травма
Респонденты, перенесшие тяжелую болезнь или травму, чаще начинали употреблять
героин и/или кокаин. Была отмечена определенная связь между разводом или разрывом
и употреблением кокаина в заключении. Этот показатель также мог предопределить
начало употребления кокаина в исправительном учреждении. Три нижеопределенные
стрессовые ситуации, пережитые в прошлом, оказались более характерными для потребителей
кокаина, чем для остальных участников выборки: малый процент потребителей пережил
смерть родителя или брата/сестры, в то время как большинство из них когда-либо
были уволены (сокращены) с работы и когда-либо были бездомными. Факт отсутствия
определенного места жительства удваивал шансы употребления кокаина и/или героина.
Однако бывшие бездомные статистически значимо реже других потребителей героина
начинали употреблять этот наркотик, находясь в заключении. Наконец, другие события,
приведшие к душевной травме, стали фактором риска употребления кокаина в местах
лишения свободы, а также оказались непосредственно связаны с началом употребления
кокаина в заключении.
Психические факторы и факторы содержания под стражей
С помощью второй группы многофакторных моделей была исследована связь, с одной
стороны, между психическими факторами и факторами содержания под стражей и,
с другой, употреблением наркотиков (при контролируемых личных обстоятельствах
и факторах социального анамнеза, указанных как статистически значимые в таблице
3). Результаты представлены в таблице 4.
Предыдущий опыт содержания под стражей
Многофакторные модели позволили выявить широкий спектр схожих факторов, влияющих
на употребление героина и кокаина. Для обоих наркотиков, наряду с влиянием личных
обстоятельств и факторов социального анамнеза, важную роль при определении вероятности
употребления или начала употребления играют факторы, связанные с лишением свободы.
Вероятность употребления кокаина или героина в местах лишения свободы возрастала
вместе с продолжительностью уже отбытого срока. Кроме того, анализ продолжительности
отбытого срока заключения позволял выявить осужденных, которые начали употреблять
героин и/или кокаин в местах лишения свободы, среди постоянных потребителей,
а также среди употреблявших эти наркотики только в местах лишения свободы (с
одним исключением). Дальнейший анализ (не представленный в таблице 4) показал,
что срок, проведенный в заключении, более тесно связан с употреблением кокаина
в местах лишения свободы среди женщин, впервые отбывающих наказание (стандартизованное
ОR = 2,1; P < 0,001), чем среди мужчин (стандартизованное ОR = 1,26; P <
0,05). Во всех случаях шансы относительно времени, проведенного в заключении,
были больше у тех, кто впервые находился в местах лишения свободы, чем у тех,
кто уже осуждался ранее. Как можно было ожидать, продолжительность отбытого
срока заключения никак не связана с «употреблением героина или кокаина когда-либо».
Общее количество предыдущих сроков заключения является яркой иллюстрацией того,
что зависимость риска употребления наркотиков от срока нахождения под стражей
отражается на характере употребления. Наличие предыдущих сроков заключения обычно
в большей степени влияло на употребление героина, чем на употребление кокаина.
Большее количество предыдущих сроков заключения статистически значимо повышало
шансы употребления одного из двух или обоих наркотиков в местах лишения свободы,
а также увеличивало вероятность их постоянного употребления. Среди людей, имевших
как минимум восемь предыдущих сроков заключения, шансы употребления героина
в местах лишения свободы были более чем в восемь раз выше, чем у осужденных,
отбывающих свой первый срок, и почти в семь раз выше в случае употребления кокаина.
Кроме того, если осужденный во время последнего срока был заключен под стражу,
возможность употребления героина у него возрастала (стандартизованное ОR = 1,41;
P < 0,05).
Влияние наличия предыдущих сроков заключения различается в зависимости от пола.
Мужчины, имевшие предыдущие сроки заключения, употребляли героин в местах лишения
свободы более чем в 10 раз чаще тех, кто отбывал заключение впервые (стандартизованное
ОR = 10,6; P < 0,01), в то время как для женщин шансы составили 4,5
Таблица 2. Личные обстоятельства, социальный анамнез, длительность содержания
под стражей и психические особенности
представителей выборки
(P = 0,10). Что касается кокаина, то здесь обнаружена обратная закономерность:
факт наличия предыдущих сроков заключения был более тесно связан с употреблением
кокаина в заключении у женщин (стандартизованное ОR = 20,6; P < 0,05), чем
у мужчин (стандартизованное ОR = 2,6; P = 0,291).
Наличие предыдущих сроков заключения также увеличивало шансы начала употребления
героина в местах лишения свободы. По сравнению со всеми потребителями героина,
вероятность начала его употребления в заключении была в 33–61 раз выше, чем
среди тех, кто отбывал заключение впервые. Между предыдущими сроками заключения
и началом употребления кокаина в заключении была отмечена подобная, значительно
менее выраженная связь (хотя этот показатель не достигал уровня статистической
значимости в каждом случае).
Имеющиеся психические расстройства
С учетом влияния срока содержания под стражей, в имеющемся на момент исследования
психиатрическом профиле было выделено несколько идентифицируемых факторов риска
употребления героина или кокаина. Следующие психические показатели были изучены,
однако исключены из окончательных моделей: все подпункты CISR; социофобия, шизотипическая,
шизоидная и пограничная психопатии.
Общее количество психиатрических диагнозов позволяло прогнозировать употребление
героина и кокаина, а также определяло тех, кто с большей вероятностью употреблял
эти наркотики в местах лишения свободы.
Наличие большего количества психиатрических диагнозов повышало вероятность начала
употребления героина в заключении, однако относительно начала употребления кокаина
идентифицирующей зависимости установлено не было.
Осужденные, которым во взрослом возрасте был поставлен диагноз антисоциальной
психопатии, в три раза чаще употребляли героин и/или кокаин. Этот диагноз был
также связан с употреблением упомянутых наркотиков в местах лишения свободы;
кроме того, он помогал спрогнозировать, кто из потребителей кокаина в местах
лишения свободы начал употреблять этот наркотик, находясь на свободе.
Другие выявленные связи с психиатрическими диагнозами были «защитными» (т. е.
связанными со снижением риска). Шкала CISR выше 12 (указывает на наличие невроза
или непсихотического расстройства) и паранойяльная психопатия ассоциировались
с пониженной вероятностью употребления кокаина осужденным когда-либо. Диагноз
«паранойяльная личность» также свидетельствовал о значительно меньшей вероятности
того, что осужденный когда-либо употреблял героин (стандартизованное ОR = 0,77;
P < 0,01). Ни один из этих диагнозов не оказывал существенного влияния на
употребление или начало употребления этих наркотиков в местах лишения свободы.
Наконец, важно отметить, что некоторые связи между личными обстоятельствами
и факторами социального анамнеза (указанными как статистически значимые в таблице
3) с текущими психиатрическими диагнозами и показателями, относящимися к заключению
(указанными в таблице 4), были позже пересмотрены и, соответственно, исключены
из окончательных моделей. Следующие показатели личных обстоятельств сохраняли
свою значимость при контролируемых показателях, отражающих психическое состояние,
и показателях, связанных с заключением: женщины реже сообщали об употреблении
героина (однако пол не являлся определяющим фактором употребления наркотиков
в заключении); возрастной фактор сохранялся во всех формулах за одним исключением
— он не определял, кто из потребителей кокаина употреблял этот наркотик в заключении;
фактор этнической группы сохранился лишь в двух моделях («употребление героина
когда-либо» и «употребление кокаина в местах лишения свободы» против фактора
«начало употребления в заключении»). Некоторые факторы социального анамнеза
также оказывали влияние на окончательные уравнения.
Поведенческие расстройства предопределяли употребление героина в большей степени,
чем показатели текущих психических расстройств и содержания под стражей. Факт
жестокого обращения оказывал защитное влияние во всех четырех случаях (как в
таблице 3). Факт исключения из школы предопределял употребление кокаина когда-либо,
а также служил отличительным признаком тех, кто употреблял кокаин в местах лишения
свободы. В категории душевной или физической травмы в обоих уравнениях пережитая
тяжелая травма или болезнь предопределяли употребление обоих наркотиков когда-либо
(согласно таблице 3). В обоих уравнениях также сохранялось влияние фактора бездомности.
Развод или разрыв продолжали служить отличительным признаком употреблявших и
начавших употреблять кокаин в заключении. Наконец, какое-либо другое событие,
приведшее к душевной травме, предопределяло употребление кокаина и начало употребления
этого наркотика в местах лишения свободы.
Таблица 3. Скорректированные соотношения шансов прогнозируемого употребления
и начала употребления наркотиков в заключении, полученные с использованием показателей
личных обстоятельств и социального анамнеза
*P < 0,05; **P < 0,01; ***P < 0,001.
Обсуждение
Исследования, проведенные среди представителей данной выборки, подтвердили результаты
аналогичных исследований (например, Фаррелла, Бойза и Гриффитса (Farrell, Boys
& Griffiths(, 1996; Гора и др. (Gore et al.), 1996; Мэйдена и др. (Maden
et al.), 1996; Мэйсона, Бирмингема и Грубина (Mason, Birmingham & Grubin),
1997): уровень распространенности наркотиков в данной выборке оказался намного
выше показателя, полученного в результате исследований всей взрослой популяции.
В частности, распространенность употребления героина в данной выборке примерно
в 40 раз превышала ожидаемый уровень употребления в случайной выборке из всего
населения. Такие результаты могли быть связаны с тем, что потребители наркотиков
(и, в частности, потребители героина) находятся в местах лишения свободы чаще
другого взрослого населения. Однако с той же вероятностью можно предположить,
что нахождение в местах лишения свободы каким-то образом причинно связано с
повышенным уровнем употребления наркотиков.
Несмотря на то что перекрестные исследования, подобные данному, не используются
для определения причинных связей между показателями, ретроспективные отчеты
по поведению, связанному с употреблением наркотиков, а также месту начала их
употребления могут составить основу для более крупных продольных исследований
с целью более подробного изучения вопросов причинной связи. Настоящая статья
дает возможность изучить характерные особенности потребителей героина и кокаина,
а также тех, кто подвержен наибольшему риску начать употребление данных наркотиков
в местах лишения свободы.
Таблица 4. Стандартизованное соотношение шансов (OR) для текущих психических
факторов и факторов длительности содержания под стражей при контролируемых личных
обстоятельствах и факторах социального анамнеза
Примерно одинаковый процент респондентов, когда-либо употреблявших каннабис
и/или героин, сообщили об употреблении этого наркотика в заключении (более 60%).
Напротив, менее четверти из тех, кто когда-либо употреблял кокаин, сообщили
об употреблении этого наркотика в местах лишения свободы. Данные результаты
согласуются с результатами ОТН, которые указывают на низкий уровень употребления
амфетаминов и кокаина среди осужденных —как у мужчин, так и у женщин. Возможно,
в исправительных учреждениях Великобритании кокаин менее доступен, чем каннабис
и героин. Этим может объясняться разница в выявленных уровнях распространенности
трех данных наркотиков в местах заключения.
Однако возможна и другая причина. Достойно обсуждения предположение, что действие
каннабиса и героина больше подходит для жизни в заключении, чем действие таких
стимуляторов, как кокаин и амфетамины. Исследование предпочтений молодежи, связанных
с наркотиками, позволило установить, что выбор каннабиса и наркотиков опиумного
ряда (таких, как героин) основан на желании расслабиться, развеять тоску или
перестать беспокоиться о текущих проблемах (Бойз и др. (Boys et al.), 1999,
2000, Бойз, Марсден и Стрэнг (Boys, Marsden & Strang), 2001). Все эти «эффекты»
наркотиков вполне подходят человеку, пытающемуся выжить в условиях лишения свободы.
Напротив, согласно результатам тех же исследований, действие стимуляторов больше
связано с общением и коллективом, что, возможно, меньше подходит для жизни в
исправительном учреждении.
Особую тревогу вызывает тот факт, что более четверти постоянных потребителей
героина сообщили, что они впервые попробовали этот наркотик, находясь в заключении.
Для сравнения: о том же сообщил всего один из 10 потребителей кокаина/чистого
алкалоида кокаина, примерно один из 15 потребителей каннабиса и менее одного
из 40 потребителей амфетаминов. Частично это можно объяснить тем, что многие
попадают за решетку в том возрасте, когда они были бы в той же степени подвержены
риску начать употреблять героин на свободе. По сообщениям женщин-осужденных,
они реже начинают употреблять наркотики в местах лишения свободы, что во многом
объясняется высоким уровнем начала употребления наркотиков до заключения. Как
альтернативу нельзя не учитывать и вероятность того, что некоторые осужденные
исказили в ходе интервью факты, сообщив, что начали употреблять наркотики в
местах лишения свободы, специально, чтобы выразить свое негативное отношение
к «системе». С другой стороны, поскольку интервью проводились в исправительных
учреждениях, можно предположить, что страх перед возможным наказанием за признание
в употреблении наркотиков мог заставить осужденных, стремившихся скрыть этот
факт, исказить истинное положение дел.
Хотя данная практика является весьма редкой, 130 осужденных сообщили об употреблении
инъекционных наркотиков в местах лишения свободы. Кроме того, четверть из них
сообщили, что впервые попробовали инъекционные наркотики, находясь в заключении.
Риск, связанный с употреблением инъекционных наркотиков в тюрьмах, подробно
обсуждался в других статьях (например, Гор и др., 1995; Бирд и др. (Bird et
al.), 1997). Отсутствие доступа к чистым иглам и шприцам означает, что при совместном
использовании инъекционного оборудования осужденные подвергаются значительному
риску заражения вирусами, передаваемыми через кровь, такими как ВИЧ, вирус гепатита
В или С. Результаты данного исследования подчеркивают эту тревогу.
Тот факт, что исключение из школы ассоциировалось с повышенным риском употребления
героина и/или кокаина, согласуется с опубликованными данными о наиболее уязвимых
группах населения, согласно которым исключенные из школы подвергаются особому
риску употребления наркотиков (например, Сассман и др. (Sussman et al.), 1995).
Нахождение на попечении местных властей в детском возрасте, хотя и не является
прогностическим фактором употребления героина или кокаина, однако в значительной
степени связано с употреблением этих наркотиков, а также с началом их употребления
в местах лишения свободы. Однако анализ показал, что связь между нахождением
на попечении местных властей и употреблением наркотиков зависит от наличия других
психических расстройств и от срока содержания под стражей. Следовательно, полученные
результаты означают, что попечение местных властей скорее свидетельствует о
подверженности риску употребления наркотиков, но не является однозначным показателем
их употребления в местах лишения свободы.
Относительно влияния личных обстоятельств, социального анамнеза, наличия психических
расстройств и срока содержания под стражей можно заметить, что последний более
тесно связан с употреблением героина и/или кокаина в заключении и на свободе,
чем другие факторы, использованные в данных моделях. В целом чем чаще человек
находился в исправительном учреждении, тем больше была вероятность того, что
он когда-либо употреблял эти наркотики, употреблял их в стенах тюрьмы или начал
употреблять за решеткой. Кроме того, вывод о том, что продолжительность последнего
срока заключения отражается на употреблении или начале употребления наркотиков
в заключении, является еще одним подтверждением зависимости риска употребления
наркотиков от срока содержания под стражей. Также есть все основания полагать,
что употребление наркотиков на свободе в значительной степени предопределяет
их употребление в заключении. Наличие наркозависимости, вероятно, увеличивает
риск заключения под стражу, а также вероятность употребления наркотиков в местах
лишения свободы.
Показатели, отражающие психическое состояние, значительно определяли употребление
наркотиков в заключении, хотя взаимозависимость в данном случае была не настолько
очевидной, как для показателя «продолжительность срока заключения». Особую роль
играло общее количество психиатрических диагнозов и наличие антисоциальной психопатии
во взрослом возрасте. Чем больше было психиатрических диагнозов, тем с большей
вероятностью респондент употреблял героин и/или кокаин вообще и употреблял эти
наркотики в местах лишения свободы. Показатели, отражающие психическое состояние,
в целом не были связаны с началом употребления наркотиков в местах лишения свободы
— начало употребления в гораздо большей степени определялось сроком нахождения
под стражей. Исключение составляет связь начала употребления героина в местах
лишения свободы с большим количеством психиатрических диагнозов.
Уже давно признано, что заключение отрицательно влияет на тех, кто уже подвергается
риску и различного рода социальным стрессам (ACMD, 1996). Наркотики в местах
лишения свободы — относительно новое явление. Последние данные (полностью основанные
на сообщениях, сделанных в ходе интервью, и, следовательно, подлежащие проверке
относительно их правдивости) указывают, что тюрьма является чрезвычайно благоприятной
средой для употребления и начала употребления героина и других наркотиков.
Выделены крупные средства на проведение мероприятий практического контроля,
включая обязательное тестирование на наркотики, хотя все они, как выяснилось,
не оказали существенного влияния на уровень доступности и употребления героина
в местах лишения свободы (Гор и др., 1999). Совсем недавно были выделены значительные
средства на развитие ресурсов структурированного лечения наркозависимости в
местах лишения свободы (Котари, Марсден и Стрэнг (Kothari, Marsden & Strang),
2002). Потенциально данные мероприятия направлены на тех, кто лишь недавно начал
употреблять наркотики. Кроме того, необходимо изучить возможные методы предотвращения
случаев начала употребления героина в местах лишения свободы — как часть более
широкой стратегии по предупреждению риска. Однако распространенное среди осужденных
мнение, что наркотики опиумного ряда и каннабис дают возможность выжить в тяжелых
условиях лишения свободы, может быть стимулом к продолжению и росту употребления
наркотиков в данной среде, и это еще раз доказывает необходимость дальнейшего
изучения мотивации употребления наркотиков лицами, находящимися в заключении.
Благодарности
Анализ данных исследования ONS, представленный в настоящей статье, финансировался
Исследовательской инициативой по профилактике злоупотреблений наркотическими
веществами Министерства здравоохранения. Точки зрения авторов могут не совпадать
с мнением Управления.
Библиография
Advisory Council on the Misuse of Drugs (1996) Drug Misusers and the Prison
System-an Integrated Approach. London: HMSO.
Allwright S., Bradley F., Long J., Barry J., Thornton L. & Parry J. V. (2000)
Prevalence of antibodies to hepatitis B, hepatitis C, and HIV and risk factors
in Irish prisoners: results of a national cross sectional survey. British Medical
Journal, 321, 78–82.
Bird A. G., Gore S. M., Hutchinson S. J., Lewis S. C., Cameron S. & Burns
S. (1997) Harm reduction measures and injecting inside prison versus mandatory
drugs testing: results of a cross sectional anonymous questionnaire survey.
British Medical Journal, 315, 21–24.
Birmingham L., Mason D. & Grubin D. (1996) Prevalence of mental disorder
in remand prisoners: consecutive case study. British Medical Journal, 313, 1521–1524.
Boys A., Fountain J., Marsden J., Griffiths P., Stillwell G. & Strang J.
(2000) Drug Decisions: a Qualitative Study of Young People, Drugs and Alcohol.
London: Health Education Authority.
Boys A., Marsden J., Fountain J., Griffiths P., Stillwell G. & Strang J.
(1999) What influences young people's use of drugs? A qualitative study of decision-making.
Drugs: Education, Prevention and Policy, 6, 373–389.
Boys A., Marsden J. & Strang J. (2001) Understanding reasons for drug use
amongst young people: a functional perspective. Health Education Research, 16,
457–469.
Department of Health (2002) Statistics from the Regional Drug Misuse Databases
for Six Months Ending March 2001.
http://www.doh.gov.uk/public/sb0207/ sb0207.pdf
Edgar K. & O'Donnell I. (1998) Mandatory Drug Testing in Prisons: the Relationship
Between MDT and the Level and Nature of Drug Misuse. Home Office Research Study
189. London: Home Office.
Farrell M., Boys A. & Griffiths P. (1996) Conducting a self completion census
survey on drug use prior to and within prison. In: Advisory Council on the Misuse
of Drugs: Drug Misusers and the Prison System-an Integrated Approach, pp. 7–10.
London: HMSO.
Farrell M., Howes S., Taylor C., Lewis G., Jenkins R., Bebbington P., Jarvis
M., Brugha T., Gill B. & Meltzer H. (1998) Substance misuse and psychiatric
comorbidity: an overview of the OPCS National Psychiatric Morbidity Survey.
Addictive Behaviors, 23, 909–918.
Farrell M., MacCauley R. & Taylor C. (1999) Mandatory Drug Testing. London:
National Addiction Centre.
Gore S. M., Bird A. G. & Ross A. J. (1995) Prison rites: starting to inject
inside. British Medical Journal, 311, 1135–1136.
Gore S. M., Bird A. G. & Ross A. J. (1996) Prison rights: mandatory drugs
tests and performance indicators for prisons. British Medical Journal, 312,
1411–1413.
Gore S. M., Bird A. G. & Strang J. S. (1999) Random mandatory drugs testing
of prisoners: a biased means of gathering information. Journal of Epidemiology
and Biostatistics, 4, 3–9.
Government Statistical Service (1996) Harmonised Concepts and Questions for
Government Social Surveys. London: Office for National Statistics.
Kothari G., Marsden J. & Strang J. (2002) Opportunities and obstacles for
effective treatment of drug misusers in the criminal justice system in England
and Wales. British Journal of Criminology, 42, 412–432.
Lewis G., Pelosi A. J. & Araya R. (1990) Measuring psychiatric disorder
in the community: a standardised assessment for use by lay interviewers. Psychological
Medicine, 22, 465–486.
Maden A., Swinton M. & Gunn J. (1991) Drug dependence in prisoners. British
Medical Journal, 302, 880.
Maden A., Taylor C. J. A., Brooke D. & Gunn J. (1995) Mental Disorders in
Remand Prisoners. London: Department of Forensic Psychiatry, Institute of Psychiatry.
Maden A., Taylor C. J. A., Brooke D. & Gunn J. (1996) Mental Disorder in
Remand Prisoners. London: Home Office Research and Statistics Directorate.
Mason D., Birmingham L. & Grubin D. (1997) Substance use in remand prisoners:
a consecutive case study. British Medical Journal, 315, 18–21.
Pfohl B., Stangl D. & Zimmerman M. (1983) Structured Interview for DSM-III
Personality. Iowa: Department of Psychiatry. University of Iowa.
Ramsay M., Baker P., Goulden C., Sharp C. & Sondhi A. (2001) Drug Misuse
Declared in 2000: Results from the British Crime Survey. Home Office Research
Study no. 224. London: Home Office.
Singleton N., Bumpstead R., O'Brien M., Lee A. & Meltzer H. (2001) Psychiatric
Morbidity Among Adults Living in Private Households, 2000. London: Office for
National Statistics, Stationary Office.
Singleton N., Farrell M. & Meltzer H. (1999) Substance Misuse Among Prisoners
in England and Wales. London: Office for National Statistics, Stationary Office.
Singleton N., Meltzer H., Gatward R., Coid J. & Deasy D. (1998) Psychiatric
Morbidity in England and Wales. London: Office for National Statistics, Stationary
Office.
Sussman S., Dent C., Simon T., Stacy A., Galaif E., Moss M., Craig S. &
Johnson C. (1995) Immediate impact of social influence oriented substance abuse
prevention curricula in traditional and continuation schools. Drugs and Society,
8, 65–81.
Teplin L. (1990) The prevalence of severe mental disorder among male urban jail
detainees: comparison with the Epidemiologic Catchment Area Program. American
Journal of Public Health, 80, 663–669.
UKADCU (2000) First Annual Report on Tackling Drugs to Build a Better Britain.
London: HMSO.
О работе AFEW по профилактике ВИЧ/СПИД среди потребителей инъекционных наркотиков
см.:
AFEW:
Проекты
|
AFEW:
