|
|
Библиотека
(статистика, документы, ссылки): Профилактика
ВИЧ/СПИДа среди потребителей инъекционных наркотиков
>> Бюллетень "Снижение
вреда в России" >>
Бюллетень "Снижение вреда в России",
№ 1 (Выпуск 9)
УИН и программы снижения вреда: принципы партнерских отношений
Сергей Олейник
В Кишиневе с 13 по 15 ноября 2002 г. прошла встреча представителей International
Harm Reduction Development (IHRD — Международной программы снижения вреда),
посвященая работе по профилактике ВИЧ/СПИДа в пенитенциарной системе. Во встрече
приняли участие организации из стран Центральной и Восточной Европы. IHRD и
«Фонд Сороса-Молдова», организовавшие конференцию, сделали все, чтобы для участников
встреча оказалась полезной и максимально информативной.
Перед конференцией стояли следующие задачи: обмен опытом между группами; повышение
учебных и практических навыков в рамках программы снижения вреда в тюрьмах;
повышение учебных и практических навыков в области политики/адвокации. Исключительно
познавательными оказались презентации, проведенные сотрудниками Canadian HIV/AIDS
Legal Network (Канадской Сети Правовых Организаций по предупреждению ВИЧ/СПИДа),
касающиеся заместительной терапии и обмена шприцев в тюрьмах. Не менее интересным
был и обмен мнениями между ее участниками — представителями организаций из разных
стран.
Однако более всего запомнилось то, что оказалось за рамками встречи в аудитории,
— посещение пенитенциарного учреждения № 18 в Бранештах, на базе которого работает
программа обмена шприцев. Поездка позволила понять, как в действительности должна
осуществляться эта программа. Лариса Пинтилей, координатор проекта в Молдове,
и Николай Бодруг, начальник медицинской части колонии, координирующий аутрич-работу
заключенных, на опыте своего проекта показали, что основой успеха стала аутрич-работа,
проведение обмена вне стен медицинской части и просветительская работа по принципу
«равный — равному».
О том, как стало возможным осуществление проектов снижения вреда в колониях,
мне рассказал генеральный директор пенитенциарной системы Молдовы Валентин Середа.
— Мы поняли, что одним из самых больших очагов распространения ВИЧ являются
места лишения свободы и что организовать профилактическую работу под присмотром
в местах лишения свободы намного легче, чем на свободе. Осужденные опасались,
что за ними будут следить оперативные части. Но мы дали команду охране заниматься
не людьми, которые находятся внутри колоний, а перекрывать пути проникновения
наркотиков в зону. И делать это и до зоны, и в зонах — среди работников как
наемного, так и аттестованного состава. Внутри зоны заниматься этими проблемами
должны были программы по снижению вреда, общественные организации, медицинские
службы и волонтеры из среды заключенных.
Общественные организации как партнеры более удобны в работе по профилактике
ВИЧ-инфекции. Дело в том, что через них эти вопросы решаются намного проще.
Работа через государственные организации осложняется тем, что сначала идут обсуждения
в министерстве, правительстве, парламенте и т. д., и проходит очень много времени,
пока что-нибудь, наконец, произойдет. Мы все сделали иначе. Сначала сотрудники
общественной организации убедили в необходимости профилактики ВИЧ/СПИДа и проведении
программы обмена шприцев нас, руководство департамента; мы же, в свою очередь,
ограничились министром — и все.
Что касается заместительной терапии, то с ее принципами я пока плохо знаком.
Я больше осведомлен в вопросах туберкулеза. Для нас эта такая же беда, как и
для России, поэтому мы этим больше занимаемся. Но вчера я услышал мнение специалистов,
прочитал документы и думаю, что дело не во мнениях, а в научных исследованиях.
По-моему, возможен положительный результат в решении этого вопроса.
Такой опыт уже есть у наших соседей в Эстонии. И этим опытом коллеги охотно
делились на встрече. Вот что рассказал Александр Кардаков, врач-психиатр с 20-летним
стажем лечебной работы, 15 из которых он занимается лечением зависимостей.
— В пенитенциарной системе я работаю с 1995 г. Первые наркозависимые, в сущности,
лечения не получали. Заключенные приходили к нам, переживали абстиненцию без
медикаментозной поддержки. За ними, по «шведскому варианту», наблюдали, давали
только воду. После этого они шли в общую камеру. К счастью, летального исхода
ни одного не было. Очень тяжелых больных отправляли в стационар. Затем они так
же самостоятельно адаптировались.
Иногда у меня возникал вопрос: а в чем же заключается моя работа, как врача
по лечению зависимостей? Я сижу, просто регистрирую пациентов, вношу данные
в компьютер — и все. И вот, в прошлом году мне предложили съездить в Вильнюс
в составе группы из 10 врачей к Эмилису Субате, координатору сети проектов снижения
вреда Центральной и Восточной Европы, директору Вильнюсского Центра зависимостей
и техническому советнику IHRD по вопросам метадоновой терапии. Когда я туда
приехал, сразу сказал, что категорически не принимаю метадон. Потом мы три дня
активно занимались, познакомились с пациентами программы. Они нас учили, показывали
все — и мое мнение изменилось. Я понял, что это действительно работает. Хотя
к методике надо относиться очень осторожно. Она не подойдет всем подряд.
У нас проводится большой подготовительный отбор. В основном, мы руководствуемся
следующими критериями: возраст старше 20 лет, неоднократные попытки лечения,
в том числе и метадоном, зависимость от опиатов. Люди должны идти в метадоновую
программу добровольно. Мы их полностью информируем — они делают свой выбор,
пишут заявление, затем начинают принимать препарат и сначала получают небольшую
дозу. У нас несколько видов заместительной терапии. Программа низкопороговая,
поэтому уровень требований к наркозависимым небольшой. Проводится контроль мочи
на определение потребления наркотиков, в договоре об этом написано.
Трудностей с УИС не было. У нас, в Эстонии, как и в России, есть лицензирование
врачебной деятельности. Как хирург или онколог, получившие лицензию, могут назначать
больным препараты, содержащие наркотические вещества, без согласования с Минздравом,
так и в нашем случае: назначение лекарства — моя прерогатива, мой круг врачебных
обязанностей.
У нас нигде не декларировалось, что метадон — это что-то негативное, и его нужно
запретить. Учет и контроль — да, с этим я согласен. Нужен сейф, отдельная комната,
железные двери и т. д. Представители аптеки меня постоянно проверяют. В кабинете
находится журнал приема, в котором записываются фамилия больного, дата приема,
доза; после приема препарата больной расписывается. Данные записываю я сам.
На руки препарат не выдается; после приема метадона мы разговариваем с заключенными,
чтобы они не могли утаить его во рту и в обязательном порядке проглотили. При
отборе пациентов для участия в пилотном проекте я с каждым из участников провожу
беседу, чтобы они меня не подвели, чтобы все было нормально.
Сейчас я на них смотрю и объективно осознаю, что самочувствие у них стало лучше,
они стали более контактными. То есть прогресс есть. Хотя я не скажу, что все
так замечательно и блестяще — трех месяцев, конечно же, недостаточно. Я жду,
когда первые участники проекта выйдут на свободу, когда они придут в метадоновый
кабинет, будучи на воле. Для меня это будет много значить. Были случаи, когда
несколько человек начинали снова употреблять нелегальные наркотики. Сейчас все
пациенты сказали, что им это однозначно не надо. Это уже успех. Пусть промежуточный,
маленький, но все же успех в работе по снижению вреда.
К числу людей, хорошо знакомых с работой программы снижения вреда в УИН,
несомненно, относится и Владимир Трофимов. Заместитель генерального директора
департамента исполнения наказаний Министерства юстиции Республики Молдова, полковник
юстиции, он работает в уголовно-исполнительной системе и одновременно является
консультантом проекта снижения вреда.
— Я оцениваю работу программы в контексте деятельности учреждений УИН, и она
нас полностью удовлетворяет. У нас в колонии есть пункты обмена шприцев, презервативы
выдаются внутри отрядов, в комнате свиданий — то-есть, делается все возможное
для того, чтобы снизить вероятность проникновения и распространения ВИЧ среди
заключенных.
Следует сказать, что согласно установленным режимным правилам, если во время
обыска у заключенного обнаруживают шприц или другие режущие и колющие предметы,
они подлежат изъятию. Но у нас в колонии, если потребитель наркотиков получает
шприц в пункте обмена у постоянно присутствующего там волонтера программы, идет
в свое общежитие, и у него затем этот самый шприц обнаруживают, он не изымается.
Мы приняли такие правила. Раз наркотики проникли в зону, то лучше дать потребителю
возможность пользоваться чистым шприцем. При этом служба безопасности борется
с проникновением в зону наркотиков и регулярно проводит соответствующие операции.
Пока закона, который оговаривал бы статус программ обмена шприцев в тюрьмах
Молдовы, нет. Большим успехом можно считать издание приказа ДПУ МЮ N115 от 3.12.1999
«О дополнительных мерах профилактики ВИЧ/СПИДа среди заключенных и сотрудников
пенитенциарной системы», одним из пунктов которого является разрешение на открытие
пунктов обмена шприцев среди инъекционных потребителей наркотиков. Сначала мы
собрали всю информацию, потом долго думали, как это можно провести в законодательном
порядке, и, в конце концов, запустили работу программы обмена шприцев своим
решением. Сейчас мы уже проводим работу второго пилотного проекта в колониях
Молдовы, отрабатываем его, собираем исходные данные. Здесь нам важно еще изменить
психологию самих работников колонии. Ведь сотрудник режима знает, что надо шприцы
изымать, а ему говорят противоположное. Вместе с тем, осужденные совершенно
четко понимают, что если они соблюдают установленные правила, то и мы их будем
соблюдать.
Еще один момент. Когда осужденный начинает участвовать в проекте, он никак не
может поверить, что администрация позволит ему брать шприц, и за это ему ничего
не будет, что за ним никто не пойдет и не посмотрит, с кем он еще контактирует.
Это мнение было очень тяжело перебороть. Заключенные думали, что здесь что-то
не так, быть такого не может, где-то есть подвох. Потом убедились сами, что
все в порядке.
Наверное, неправильно было бы рассуждать о программах по снижению вреда
в колониях, не узнав мнение тех, для кого они предназначены. Я побеседовал с
N, заключенным — волонтером программы обмена шприцев.
— Программа обмена шприцев в колонии жизненно необходима. Я сам был свидетелем
того, как в зоне, когда не было инструментария, одним шприцем пользовалась чуть
ли не половина заключенных. Сейчас мы меняем шприцы там, где удобнее и нам,
и заключенным. Нам зэки больше доверяют, потому что мы такие же, как и они.
Они не боятся, что я пойду и скажу, что такой-то взял шприцы. Еще не было случая,
чтобы работе программы мешали сотрудники безопасности. Даже был такой момент,
когда пришел наряд, забрал использованные шприцы и сказал, что надо пользоваться
чистыми.
Помимо того, что мы обмениваем шприцы, мы проводим консультирование для заключенных:
о путях передаче ВИЧ, гепатитов, ИППП и т. д. Также у нас имеется много профилактической
литературы. Все говорит о том, что доверие к программе есть, что программа действительно
помогает.
Контактная информация:
Сергей Олейник,
президент ОФ «Анти-СПИД»
faids@penza.com.ru
О работе AFEW по профилактике ВИЧ/СПИД среди потребителей инъекционных наркотиков
см.:
AFEW:
Проекты
|
AFEW:
